Терновый венец

После объявления о смерти теневого дельца полуночная стража ворвалась через нижний этаж «Дурмана» на «фабрику чар». Несчастных, из которых высасывали дар, освободили. Выяснилось, что люди Колдуэлла охотились на колдунов и ведьм по всей Ирландии. Похищали и через порталы перемещали на «фабрику».

Что до существ древней крови… Потребовалось время, чтобы принять тот факт, что большинство из них были добровольцами. Говорили, Колдуэлл хорошо им платил. Часть и вовсе исчезла в ночи сразу после освобождения, ничего не объясняя.

– В поимке Колдуэлла куда больше моих заслуг. Так что я требую свой приз.

Разом все поняв, Дэмьен холодно усмехнулся.

– И чего же ты хочешь?

Морриган знала, какое желание она загадала бы еще пять чертовых минут назад. Очень хорошо – даже в красках – себе представляла. Но желание докопаться до истины оказалось сильней. Жгло изнутри, как изжога.

– Правду.

Он прикрыл глаза. Морриган посчитала это за согласие.

– Кто она такая?

– Ее зовут Мэйв. О том, что она фэйри, тебе уже известно.

– Ты спас ее и остался с ней, у лесных ведьм.

– Да.

В глазах Дэмьена появилось такое выражение… Тоска по ушедшим временам. Любовь к той, что отчего-то уже не была рядом.

Он никогда не смотрел так на Морриган. Никогда. В его глазах была жгучая страсть, но никогда – нежность.

– Я не пытаюсь ее заменить, – хрипло сказала она.

– И не заменишь, – отрезал Дэмьен. Казалось, сама эта мысль ему претит.

Морриган не позволила эмоциям взять вверх, запретила обиде прокрасться в сердце.

– Почему? Что в ней такого особенного?

– Мэйв – самый светлый, чистый и добрый человек на земле.

– Действительно. Куда мне до нее.

Берсерк покачал головой.

– Помнишь, что ты сказала мне, впервые освободив демона?

Морриган неопределенно повела плечом.

– Для многих мы – не заслуживающая свободы тьма.

Непривычно слышать, как ее цитируют, но она тут же вспомнила собственные слова.

– Так вот, ты – действительно тьма. Дело не в полуночных чарах… Я вижу в тебе тягу к разрушению, которую годами пытался истребить в себе.

Казалось, пространство вокруг Морриган застыло или вовсе обратилось в ничто, в пыль.