Терновый венец

Но вы что-то говорили о…

– Метаморфозе, я помню. Я уже достаточно овладел полуночным искусством, чтобы понять – вершины в нем мне никогда не достичь, пока меня сдерживает физическое тело.

– Во имя Дану! Извините, – поспешно поправилась Морриган, поздно осознав, как неприятно Доминику слышать имя преданной им богини.

Он кивнул, великодушно прощая промашку.

– Вы хотите стать ревенантом. Как Бадб. Вот почему смерти вы не боитесь.

Вот почему Доминик так спокойно реагировал на происходящее, в том числе и на растущие вокруг трона трупы.

– Напротив, я ее жду. Не сейчас, не сразу после коронации – я дал себе срок насладиться всеми преимуществами полноценной жизни. Малодушно, знаю, – он улыбнулся уголками губ. – Бадб никак не может принять эту мою слабость. Но однажды я доведу задуманное до конца, и она мне в этом поможет.

– И тогда королем Пропасти впервые станет лич.

Лич, который сможет править едва ли не вечно.

– И темный друид, – в его голосе, обычно безвкусном, как проточная вода, прорезались мечтательные нотки.

«Не всех».

Морриган отчего-то стало тошно. От этих игр в жизнь и смерть, недоступных обычным людям. Было бы лицемерием утверждать, что она постоянно думала о тех, чья жизнь закончится с последним ударом сердца, кому останется только бесцельное блуждание в мире теней или же вечный покой в темнейшей Юдоли.

Но то, как невозмутимо и деловито Бадб и Доминик подходили к вопросу, то, как охотно новый король Пропасти собирался променять жизнь – настоящую жизнь! – на почти вечное посмертие, вызывало в Морриган внутренний протест.

Эта комната пропахла смертью. Смертью пропахли и стены дома.

– Что ж, теперь вы на шаг ближе к исполнению желания.

– Я бы даже сказал, на десятки шагов.

Морриган простилась с Домиником, поднялась по лестнице, спиной чувствуя его взгляд. В коридоре второго этажа налетела на Дэмьена. Замерла на мгновение, глядя в его глаза. А потом, не давая себе шанса передумать, порывисто шагнула к берсерку и, обвив рукой его шею, приблизила свои губы к его губам.