Терновый венец

Это он, а не Оливия убил Клио, из-за чего она навсегда лишилась нормального человеческого зрения. Не Оливия убила родных сестру и маму, но груз вины уже лег на ее плечи.

И какие бы страстные чувства Оливия ни испытывала к убийце, еще больше она любила младшую сестру.

Сирша вздохнула.

– Нужно потихоньку возвращаться в прошлую жизнь… и понять, что делать с той ее частью, что изменилась раз и навсегда.

– Значит, вы не покинете Пропасть теперь, когда на тебе нет маски?

На губах Сирши появилась странная улыбка с примесью тоски и печали.

– Нет, мы остаемся в Пропасти, принимая этот безумный город таким, какой он есть.

Сирша ушла, однако в голове Клио еще долго звучали ее последние слова. Что если это ответ для нее самой? Но где граница между принятием и смирением?

Будь Морриган здесь, наверняка сказала бы, что никогда нельзя сдаваться.

– Мисс Блэр, к вам гости, – постучавшись в приоткрытую дверь, почтительно сказал дворецкий. – Ждут вас на первом этаже, подняться не пожелали.

Позволив летающей по комнате белой голубке вспорхнуть на плечо, Клио спустилась вниз.

Шаманка застыла у входа, явно ответив очередным отказом на предложение дворецкого подождать на удобном диване гостиной. Она выглядела напряженной и бледной, словно печать утраты навеки въелась в ее лицо и тело. Руки крепко сцеплены, спина прямая – осанка, как всегда, поистине королевская.

Клио подошла к Кьяре, не зная, чего ожидать. Выпалила, осознавая, что эти слова больше нужны ей самой:

– Прости, что не сумела спасти Руану.

Кьяра качнула головой. С трудом, как показалось, расцепила пальцы.

– Папа прав. Вина в случившемся лежит лишь на том, кто затянул ее в противоестественные кошмары. Мы обе сделали все возможное. Не наша вина, что мы столкнулись с чем-то незнакомым, неизведанным.

– Ты знаешь, кто мог такое с ней сотворить?

В карих глазах мелькнула ненависть.

– В мире не было человека, которому Руана, случайно или намеренно, причинила бы зло. Ее наказали за то, что первая среди шаманов посмела ввязаться в борьбу за корону.

– Мне жаль, – тихо проговорила Клио.

Вот и все, что она могла сейчас – и очень хотела – сказать.

Кьяра лишь бесстрастно кивнула.