Тагир. Ребенок от второй жены

Как только зрение проясняется, ухожу прочь из больницы, начиная ненавидеть эти девственно-чистые белые стены, которые принесли нашей семье только горе.

На этот раз еду домой на автобусе, чтобы не транжирить. Остаюсь сама с собой наедине посреди толпы — одинокая — и только тогда позволяю своим мыслям снова скользнуть к Тагиру. Тому, кто уничтожил нашу семью. Убил брата и… Унизил меня, расторгнув договоренность о нашем браке и женившись на другой.

Помню тот день до мелочей. Как я стояла под проливным дождем и наблюдала за церемонией внутри их двора, под внушительным навесом, защищавшим всех от слез неба.

— Женщина, выходите или как? — вырывает меня из воспоминаний ворчливый голос старухи.

Смотрю на нее, на открытую дверь автобуса, знакомую остановку и выхожу. Женщина? Неужели я настолько плохо выгляжу? Иду по проторенной и давно знакомой дорожке до нашего дома и невзначай трогаю свое лицо.

Достаю и вижу пятнадцать пропущенных от Ренаты и три от начальства. Под сердцем начинает ныть. Такое часто со мной бывает в преддверии серьезных неприятностей. Вырубаю телефон, нет никаких сил говорить с ними всеми. Каждый божий день новые проблемы наслаиваются на старые, и нет выхода, только беспросветная тьма вокруг.

— Вы, видимо, Ясмина? Фатима Мирзоевна предупреждала, что квартиру будете показывать вы, — встречает меня у порога входной двери представительный мужчина в строгом пиджаке.

Рядом с ним молодая беззаботная и улыбчивая пара. Я не проявляю эмоций и не отвечаю на их растянутые губы.

— Проходите, — открываю дверь и пропускаю их вперед.

Устало вздыхаю и снимаю обувь, растянутую и старую, в такой уже неудобно ходить, в офисе постоянно смотрят с осуждением, хотя и делают вид, что заняты своими делами.

— Тут зал, а затем идет спальня и детская, вы как раз прибавление ожидаете, вам в самый раз, — сам проводит экскурсию уже освоившийся риелтор.

Мама говорила, что вела с ним переговоры целую неделю, просила найти более состоятельных клиентов.