Его одержимость

"Глава 1. Плата за брата. Анхелика

АННОТАЦИЯ

Диего Рейес — дьявол. Он держит большую часть криминального бизнеса в городе.

И он обожает ломать женщин.

Его люди находят девушек прямо на улице. Врываются в дома и увозят приглянувшихся Рейесу силой. Могут утащить девушку с поля или с работы.

Никто не знает, как Рейес отбирает жертв. Разве что все они не младше восемнадцати и не старше тридцати. А какими он их возвращает — лучше не думать.

Пройти мимо резиденции Рейеса с непокрытой головой — значит, обречь себя на что-то невероятно ужасное.

В книге есть: властный герой, сильная героиня, очень жёстко, насилие, нецензурные выражения, много секса, сумасшедшая страсть, обжигающая ненависть, крышесносная ревность, крепкая любовь, хэппиэнд.

* * *Правда в том, что у каждого своя правда.

АНХЕЛИКА

— Анхелика! Хуану ломают пальцы!

Ярко светит солнце, я вся в земле — полю бесконечные сорняки на огороде. Крик Луситы, нашей десятилетней соседки, врывается в обычное рабочее утро.

Хуан — мой тринадцатилетний брат, и он крепко во что-то вляпался.

Я обтираю пальцы о передник.

— Кто? Где? Что произошло?

— Он решил украсть у господина Антонио мясо, когда тот отвернулся. Но парни господина Антонио заметили.

Дело плохо. Хотя нам часто нечего есть, кроме лепешек и овощей, «господин» Антонио не тот тип, с которым стоит связываться.

Теперь Хуана спасет только чудо. И, возможно, мои сбережения, если я хорошо попрошу у Антонио за него.

И то вряд ли поможет. К счастью, я не во вкусе этого похотливого козла.

— Не ходи туда, Лус. Я найду сама.

Я срываю с талии передник, хватаю немного скопленных денег и бегу на рынок к мясной лавке. В голове самые страшные мысли. И мать, и отец сейчас на заработках. При них Хуан еще как-то держится. Но он совсем не понимает, как устроен этот мир, и когда лучше не рисковать.

Как я теперь управлюсь с хозяйством без него? Конечно, младшие сестры помогут — они сейчас на уроках в школе. Но мужчина — это мужчина, даже если он импульсивный подросток.

Я молюсь всем святым и бегу быстрее, но перед самым рынком перехожу на спокойный шаг. Если Антонио заметит, как я взволнована, он вряд ли смягчится. Наоборот, придумает издевательство побольнее.

Хуана я вижу издалека. Вернее, его-то я вижу плохо, зато толпу, орущую, что вору мало пальцев, надо руку отрубить — отлично.

Против воли я ускоряю шаг, протискиваюсь сквозь мужские спины и вижу ужасную картину.