Тагир. Ребенок от второй жены

Вся в мать, копия, — усмехнулся, снова пригубил прямо из горла, обводя меня взглядом с головы до ног, слишком пристальный он у него был, стало не по себе.

Он больше ничего не говорил, развернулся, заставив меня выдохнуть от облегчения, а затем повернул голову и сказал:

— Хочешь знать, что случилось на самом деле? Как умер твой брат? Моя малышка Малика? По глазам вижу, хочешь, — насмешливо цокнул языком и сплюнул на пол, ушел, пошатываясь, к себе.

— О чем вы? — кинулась следом, коря себя за несдержанность.

Внутренний голос шептал: “Не ходи, дождись Тагира”. Но застарелая боль и желание узнать правду победили. Отключили разум и осторожность. Я наплевала на собственную безопасность.

Вот только Ахмет не ответил, зашел к себе. Он жил неподалеку от этого закутка. Я постояла недолго у порога, вздохнула и вошла следом. Сегодня я либо умру, либо узнаю правду.

Дверь закрывать не стала, стояла у порога тесной темной спальни, слушая звуки извне.

Где же охрана? Если я закричу, меня же услышат?

— Они заняты во дворе, — усмехаясь, докладывает Ахмет, размахивая бутылкой.

Дрожащей рукой, не глядя, я захлопнула дверь, отрезала себя от реальности. Была готова ко встрече с прошлым, отражающейся сейчас в черных глазах Ахмета. Стояла напротив него, дрожала и ждала, что он скажет.

Он выпустил воздух сквозь плотно сжатые губы и заговорил.

"— Скоро вернется Тагир с экспертизой. Мне уже нечего терять, — ухмыльнулся.

— Это вина… вашей дочери, — выдохнула, слыша, что мой голос всё равно дрожит. — Она подставила моего брата… Его честное имя…

Мой голос постоянно прерывался, а вот Ахмет не дослушал, расхохотался, в глазах я четко видела ту же нотку безумия, что и у Наили.

— Ошибаешься, девочка, — оскалился. — Всё только начинается…

Снова сделал глоток, промокнул горло, глаза его заволокло пеленой.

— Анель должна был быть моей. Я с детства любил ее и женился на Перизат, чтобы быть ближе. Ведь они дружили. Столько лет надеялся, что Анель станет моей, бросит своего мужа. Но она во мне видела лишь друга. Только друга, — покачал он головой с осуждением и горечью в голосе. — Столько лет… Столько лет я ждал.