Тагир. Ребенок от второй жены

Доход с оливковых рощ должен был быть моим! А теперь мне не достанется ничего! Тагир переписал всё на тебя! Оставил нас ни с чем! Всё отдал своему еще не рожденному выродку!

Он подобрался ко мне и замахнулся ногой, чтобы ударить в живот, и я инстинктивно зажалась, прикрыв его руками. Но удара не произошло. Раздался резкий стук двери о стену, а затем полный ярости мужской рык.

Подняла голову. Тагир, весь окутанный клубами дыма, разъяренно кинулся к Ахмету и ударил его по лицу кулаком, затем еще раз, кинул спиной в стену, вымещая на нем ярость и злость.

— Малика мне принадлежит, слышишь! И Анель моя! Это мои женщины! А-ха-ха! Крики твоей сестры греют мне душу до сих пор, Тагир! А-ха-ха!

В этот момент, пока происходило форменное избиение, в проеме появились те, кого я меньше всего ожидала увидеть. Родители Тагира, Перизат и… Наиля в больничной робе.

— Что ты творишь, Тагир?! — заверещала его мать Анель.

Голос у нее был полон ужаса, рот она прикрыла ладонью, словно взывая к высшим силам за помощью.

— Мама, папа несет бред, вы же видите, в каком он состоянии. Даже на Ясмину накинулся, наверное, подумал, что это мама Перизат, — хихикнула Наиля, но нервно бегающие глаза выдали ее глубинный страх.

Сама же жена Ахмета кинулась и встала между мужем и Тагиром, который не посмел ударить женщину. Воцарилась тишина. Но я знала, это временное затишье перед грандиозной бурей.

— Что он сказал, Рамазан? — слабым и надрывным тоном разрезала тишину Анель."

"— Он не в себе, мама, не в себе, — Наиля всё пыталась выгородить отца, но было поздно. Это точка невозврата.

Наиля дернулась к Анель, трогая свекровь за плечи и убеждая в невиновности отца. Сначала та не реагировала, а затем закричала, словно раненая волчица.

— Не трогай меня, змея! Не трогай!

Ее вой стал последней каплей. Дым защипал глаза, кашель поднялся из самых глубин и заткнул мне горло, украл дыхание.

Глава 24

Тагир

Вижу, как падает тело Ясмины, словно в замедленной съемке. В последний момент успеваю подхватить ее на руки.

В комнате повисла тишина. Только мама бормотала что-то, пару раз я услышал имя сестры. “Малика, Малика…”

— Папа не в себе, не в себе, — стала лепетать Наиля. — У него белая горячка, вы что, не видите? Вы же не верите, что он мог такое сотворить, правда?

От ее голоса у меня пульсируют виски.