Тагир. Ребенок от второй жены

Остановилась у двери своей временной комнаты и прислонилась к лакированному дереву.

Разговора с Наилей не вышло, и опустошение с удвоенной силой накрыло с головой. В животе что-то ухнуло, а слабые руки повисли вдоль тела. Замерев, решила уйти и спрятаться в любом закутке, лишь бы никто меня не нашел.

Брела по коридору дальше, пока не наткнулась на навесную лестницу, ведущую на чердак. Вот оно. Это то место, где меня точно какое-то время никто не найдет. А мне нужно уединение.

Внутри оказалось темно и пыльно, под ногами тихо и натужно заскрипели половицы.

Сделав несколько шагов вперед, замечаю несколько окон, закрытых тонкими портьерами, через щели которых просвечиваются лучи солнца, полоской пересекая и разделяя длинный чердак надвое.

Здесь множество коробок, но обращаю внимание я не на них, а на картины, которые аккуратно поставлены у стены. Видно, что их любили и бережно относились, а не просто бросили на чердаке как ненужный хлам.

Резные, покрытые позолотой рамки, вот только пыль, осевшая на них, свидетельствует о забвении шедевров.

Прикусила губу, когда увидела на одной из картин скакуна. Ахилл. Гнедой, всё еще молодой любимец брата. Ахнула, сделав шаг назад и споткнувшись. Это картины родного края. Моего края.

— Что ты тут делаешь? — тишину прорезает злой голос Тагира.

Вздрагиваю и отскакиваю, стискивая кулаки у груди. Пульс подскочил вверх, уши заложило от повышенного уровня децибелов.

В его руках рубашка. Смутно знакомая, но я никак не могу вспомнить, где ее видела. Только знакомая вязь на воротнике отбрасывает мысли в верном направлении. Это рубашка брата! Я сама вышивала ворот! Своими руками!

А затем замечаю в его руках рамку. С той самой фотографией Аслана. Моей. Он восстановил стекло, сделал рамку цельной.

"Первое, что замечаю, это кровь. Рубашка, которую держит Тагир, вся пропитана засохшей алой кровью. Застарелой, явно не только что пролившейся. Что это значит? К горлу подкатывает тошнота, а я на ватных ногах отхожу назад.

Горло горит, режет от боли, у меня вырываются нечленораздельные хрипы.