Стоунхендж

В этот раз дрожала словно бы от тяжелого конского топота. Если, конечно, еще существуют на земле кони размером со скалы. И таких коней-скал, судя по земной дрожи, двигалось в тяжелом галопе не меньше дюжины.

Калика снова побежал. Томас не отставал, крикнул на бегу:

— Лес не остановит?

— Таких ничто не остановит.

— Кто... они?

— Знать бы, что за силы из преисподней вызвали Тайные на этот раз.

— А мне бы не знать, — крикнул Томас, от него шли клубы пара, — и не видеть! Что-то с каждым днем все радостнее жить.

Лесная тропка, по которой бежали, вывела к стене особенно толстых приземистых деревьев с опущенными до земли ветвями. Когда протиснулись между стволов, весь дремучий лес неожиданно остался за спиной, а впереди распахнулся непривычный простор. Впереди было чистейшее из всех озер, какие Томас только видел на своем веку. Вода была ровной, зеркальной, в ней плыли по синему небу оранжевые облака, с криками носились ласточки.

В другое время даже у Томаса, равнодушного к красотам природы, он чувствовал, защемило бы сердце от сказочной красоты озера с его прозрачной водой, розовыми скалами, блестящими камнями на берегу, похожими на спины неведомых зверей.

Но в горле хрипело, сердце колотилось, выламывая ребра. В боку кололо, будто при каждом движении там шевелился, углубляясь в живую печень, острый наконечник копья. Ноги подламывались, он не понимал, зачем калика его тащит, зачем понукает, кричит злым сорванным голосом на ухо.

Надо драться до конца, орал калика.

Чистейшая вода разлетелась под их ногами осколками хрусталя. Брызги едва не зашипели на раскаленных лицах и доспехах. Они неслись, вздымая холодную мокрую пыль, вода разлеталась с такой мощью, что бежали почти по сухому.

— Мель... — прохрипел Томас.

— Дальше...

— За...чем...

— Чую...

Они пробежали еще сотни две шагов, прежде чем вода достигала коленей. Преодолевая сопротивление воды, они двигались вглубь озера. Томас оглядывался, выворачивая голову на преследователей, как вдруг возглас Олега заставил обернуться.

В глубине озера сквозь толщу воды виднелся резной конек, какой русичи ставят на крышах. Присмотревшись, Томас различил даже крышу.