Сломанная тень

– Наслышан! Садитесь!

– Вы явно что-то недоговариваете, Илья Андреевич! – разговор затягивался. И чая уже выпили не по кружке, а Тоннер, испросив разрешения, даже выкурил трубку.

– Я могу ошибаться! Моя версия основана не на фактах, а лишь на предположениях! На догадках!

– Однако интересующие вас сведения не могут быть обнародованы!

– Понимаю, ваше высокопревосходительство. Но подозреваемых несколько. А мотивы убийств не понятны. Дайте мне ключ, а как добыть доказательства без него, я придумаю!

Сцепив руки, Бенкенштадт покрутил большими пальцами.

– Я должен подумать, Илья Андреевич! – наконец сказал он. – Ответ сообщу завтра! Через Терлецкого! Кстати, именно он рекомендовал мне вас.

– Я догадался!

– Он же будет…

– … приглядывать? – дерзко закончил фразу Тоннер.

Бенкенштадт снова усмехнулся. Тоннер ему нравился. Умный и к тому же немец.

– Приглядывать, да! Не забывайте: мы не карманника, убийцу ловим. Мало ли что! Помните главное: расследование нам поручил император! Провалить его мы права не имеем! С богом, Илья Андреевич! С богом!

– Рехнуться можно! – Терлецкий, поджидавший Тоннера в приемной, был непривычно трезв.

– Не радуйтесь! За ночь передумают и утром повесят, – за полчаса «ареста» Тоннер столько всего переосмыслил, со столькими попрощался навек, что сдерживать сардонических усмешек не пытался. – А меня рядышком!

– Где, интересно, мой Роос?

– У постели Дениса.

– Что с Угаровым?

– Перелом ключицы, голени, ушибы и ссадины. Пока без сознания!

– Выживет?

– Не сомневаюсь! Он крепкий! А какая необыкновенная интуиция! Ему бы в медицину!

– Такой молодой – и останется калекой! – посочувствовал Угарову Терлецкий.

– Калекой? Ну уж нет! Я вверил его лучшим хирургам. – Тоннер взглянул на часы. – Надеюсь, они уже заканчивают остеосинтез по методу Мухина.

– Эй, любезный! – Терлецкий помахал лихачу. – Куда едем, Илья Андреевич?

– Мы куда-то едем? – делано удивился Тоннер. – К Лаевским! Надо рассказать про Дениса! Чтоб не волновались!

– Илья Андреевич! Как кстати! – из дверей выскочили швейцар и Никанорыч.

– Что случилось?

– Софья Лукинична не дышит!

– Давно?

– С полчаса!

Тоннер быстро преодолел лестницу и уже через минуту влетел в комнату.