Сломанная тень

Собравшиеся у изголовья повернулись к нему с надеждой, но Илье Андреевичу сразу стало ясно: перед ним труп!

В эту комнату доктор попал впервые. Вся, снизу доверху, была она обита войлоком, на полу ковер. Из мебели кровать и стул, намертво прикрученный к полу. Тут держали Софью Лукиничну, когда она впадала в буйство.

– Что произошло?

– Я воды принесла, – сказала горничная, утирая фартуком слезы, – а барыню стошнило… и не дышит она.

Тоннер наклонился к темно-желтым пятнам на одеяле. Неприятный и очень характерный запах.

– Кто последний видел Софью Лукиничну живой? – доктор оглядел присутствующих. Ба! Владимир Лаевский! Интересно, где он провел последние сутки? А рядом незнакомый красавец. Неужели Юрий Налединский?

– Я к ней со Шнейдером заходила. Пару часов назад. – Ирина Лукинична сверлила Тоннера темными глазами. – Лучше Софье стало! Потребовала, чтобы развязали. Борис Львович разрешил.

– Опий давали? – спросил Тоннер.

– Нет! – ответила Ирина Лукинична. – Борис Львович сказал: никаких лекарств.

– Не давали опий? Странно! – Тоннер шпателем собрал рвоту, поместил в пробирку."

"– Вы подозреваете отравление? – спросил Андрей Артемьевич.

– Запах опия чувствуется. Окончательно скажу завтра, анализ трудоемок.

– Откуда взялся опий? У нас отродясь его не было! – раскудахталась Ирина Лукинична.

– Он продается в аптеках. Софья Лукинична могла его купить, – ответил ей Тоннер и похолодел. – А где моя бутылочка? Вчера на столике в гостиной оставалась!

– В гостиной? Нет там никакой бутылочки! – вступил в разговор незнакомец.

– В ней опий был? – уточнила Змеева.

– Да! Неужели Софья Лукинична его украла, а когда ее развязали – выпила?! – вскричал Тоннер.

– Убивец! – заорала Марфуша. – Убивец!

– Что ж вы ядами-то разбрасываетесь? – раздраженно спросил предположительный Налединский.

– Простите, сударь! Мы не представлены…

– Мой муж, Юрий, – опомнилась Полина. – Доктор Тоннер!

– Мне надо поговорить с вами! Наедине! – вместо приветствия сказал Налединскому Илья Андреевич.

– Вы ответите за это! – Лаевский внезапно бросился к доктору, но Терлецкий вроде бы случайно выставил ногу. Владимир упал.

– Ой! Простите! – Федор Максимович подошел к нему, перегородив дорогу к Тоннеру.

– Вы что за гусь?

– Полковник Терлецкий! Третье отделение собственной его величества канцелярии! – представился Федор Максимович. Лаевский скрипнул зубами. – Илья Андреевич! Желаете допросить этого господина? – Терлецкий указал на Налединского.