Сломанная тень

 – А я иду обедать! – Полковник гневно посмотрел на адъютанта: – Проследи, чтобы Лютиков подношения забрал! И сигары верни! Думаешь, не видел?

Следствие было кратким, а результат – неутешительным. Пока порученец искал Яхонтова, явились люди купца Лютикова, и адъютант зашел с ними в кабинет полковника, дабы они там ничего не сперли. Воспользовавшись его отлучкой, Тучин подхватил корзину с фруктами (подношение полковнику от Лютикова) и вместе с ней покинул дом обер-полицмейстера. Ни внутренняя, ни внешняя охрана не обратила на него никакого внимания.

Больше всех был рад Яхонтов – и тому, что Киршау осрамился, и тому, что от выгодного дельца, которое придумал хитрюга Митрофаныч, наконец-то и он, Петр Кузьмич, начнет получать долю. Слышать про аферу доводилось, а вот подступиться да лапу наложить пока не получалось. Теперь попляшут, черти! Кто виноват, что содомит сбежал? А? Квартальный надзиратель, который у преступника не удосужился фамилию выяснить!

– Вас господин губернатор вызывает! – сообщил удрученному обер-полицмейстеру адъютант вскоре после того, как Петр Кузьмич отбыл на Садовую.

Гражданский губернатор обитал на той же Большой Морской, и Киршау решил пройтись пешком. Никаких бумаг с собой не брал – разве угадаешь, зачем вызвали? Полиция за все в ответе! Может, государь верхом катался, кучку лошадиную приметил, вот высочайшее неудовольствие и высказал, мордой в ту кучку губернатора потыкал. Теперь черед Киршау, а через час – полицмейстеров. Главное правило служебной лестницы: награды оставляй себе, а нахлобучки дели с подчиненными – Карл Федорович неукоснительно соблюдал.

Гражданский губернатор Санкт-Петербурга Крабовицкий прогремел еще в прошлое царствование. Виданное ли дело: получил из казны 350 тысяч на закупку зерна (в Орловской губернии, где тогда вице-губернаторствовал, случился неурожай) и не только страждущих обеспечил, но еще и 180 тысяч вернул! Император был потрясен! Наградил бессребреника Анной и назначил вице-губернатором в Первопрестольную.

Развалясь в глубоком кресле, Иван Семенович Крабовицкий пыхтел гаванской сигарой. И обер-полицмейстеру предложил, вальяжно открыв недавно початую коробку. Кабинет, словно не ноябрь, а жаркий август за окном, был заставлен фруктами. Дыни, яблоки, груши, виноград в обрамлении персиков, сливы трех сортов, алыча! Все это великолепие еще пару часов назад украшало кабинет самого Киршау.