Сломанная тень

Ладно, в молодости, с кем не бывает, но ведь взрослые люди!

– Я только проверить, убедиться…

– Да ведь каждый, кого Пушков опросил, сразу болтать начнет: «Ухтомцев не застрелился, Баумгартен не вешался!» День-другой – и до государя дойдет!

– Виноват!

– Виноват он… Так карьеры и лопаются, Карл Федорович! А я, признаться, на свою столько сил и средств положил, что никому, слышите, никому не позволю!.. Самолично загрызу! Понятно?

– Так точно!

– Следствие прекратить!

– Слушаюсь!

– От купца отстать! Как его? Лютиков?

– Но он же дом против правил…

– Против каких правил, Карл Федорович? Мы с вами устанавливаем правила! Вопросы?

– Никак нет!

– Кругом!

Глава двадцать первая

Моська с достоинством принял награду – большую сахарную косточку со щедро оставленной мякотью.

Катерина, подав подкопченные сосиски с тушеной капустой, возмущалась Аксиньей:

– Заранее все обдумала! Потому и плясать потащила.

– Все-таки не понимаю! За что? Почему? Расплачивался всегда вовремя. – Тоннер был очень удручен воровством бывшей кухарки. – Никогда не мелочился! В счета не заглядывал…

– От нищеты! Ребятишек пятеро, а муж пьяница! – попытался оправдать несчастную женщину Данила.

– Ах, от нищеты?! – возмутилась Катерина. – А почему тогда я не ворую?

– У тебя муж хороший!

– Не оттого они воруют, что нищие, а оттого нищие, что воруют! Господь наказывает!

Тоннер вздохнул.

Моська тоже горестно вздохнул. Илья Андреевич наклонился, ласково потрепал пса. Тот радостно заурчал и стукнул пару раз об пол хвостом-бубликом.

– Ну, а ты как съездил? – Илья Андреевич повернулся к Даниле.

– Марта Андреевна, как вы просили, очередь к Марфуше выстояла, а как зашла, сразу по-французски к ней обратилась. «Мол, купец Кубышкин вам в наследство тыщу рублей оставил. Надобно через час в их дом явиться и получить».

– А Марфуша что?

– Сразу объявила, что больше не принимает, и через полчаса укатила на извозчике.

– К Кубышкину?

– К нему самому! Я у его лавки с одиннадцати утра дожидался.