Рыжее братство. Трилогия (СИ)

Вполне приличная по сухому лету (в слякотьто тут и Дэлькор увязнет!) дорога не мешала размышлениям, скорей, напротив, зеленая кайма леса, изредка перемежающегося лугами, вьющаяся вдоль «проезжей части», настраивала на умиротвореннофилософский лад. Проезжий и прохожий люд, по cравнению со вчерашним днем попадавшийся все чаще, к нам не приставал, я спокойно глазела по сторонам. По первому впечатлению пейзаж мало отличался от привычной мне средней полосы России, однако, стоило присмотреться повнимательнее, начинали находиться отличия.

Березы, дубы, осины, ясени перемежались с незнакомыми мне прежде листовицами и другими чужими деревьями и кустарниками. В траве нетнет да мелькал, задорно подмигивая, венчик цветка необычной формы или цвета.

Так странно было на душе: я прекрасно сознавала, что нахожусь в другом мире, и в то же время ощущение почти домашнего уюта не покидало душу. Страха не было, не было тревоги, только легкость во всем теле и приятный покой. Все волнения долгих дней, слезы и горечь остались там, за порогом.

Рядом насвистывал задорную песенку Лакс. Рыжие волосы парня под нелепой шляпой ерошил ветер, яркие голубые глаза поблескивали весельем и предназначенной одной мне теплотой. Фаль забавлялся игрой в разведчика, носился кометой по окрестным кустам и шуровал в багаже проезжих. Телохранители сохраняли на лицах выражение спокойной сосредоточенности, но мирная дорога наложила едва уловимую тень расслабленности и на их лица. Я поймала взгляд Лакса, он ухмыльнулся и подмигнул мне. Высокий воротник легкой рубашки, как всегда, был поднят, хоть рукава и закатаны до локтей. Там, под тканью, на шее, толстым жгутом вился шрам от петли. Я помрачнела, в сознании, вспыхивая и меняясь, закрутилась череда рун.

– Ты чего, Оса? – встревожился парень и подъехал поближе ко мне.

– Все в норме. – Я моргнула, вернулась к реальности. – Просто чуток задумалась.

– О плохом? – не отставал воспылавший заботой вор."

"– Нет, о магии и возможности ее влияния на старые травмы и их последствия, – ответила расплывчато.

– Аа. – Вор не понял намека или не пожелал понять.

– Я о твоем шраме, Лакс, думаю, как от него избавиться, – уточнила уже прямым текстом и печатными буквами.

– Понятно. – Теперь уже в голосе вора слышались боль и острое как нож разочарование. – Тебе неприятно…

– Тьфу, дурень, – поспешно, пока мой рыжий кавалер не напридумывал всякой чуши, перебила я, – мне вообщето глубоко по хрену, в каких местах у тебя шрамы, пусть бы и дальше украшали, а вот тебе нет.