Рыжее братство. Трилогия (СИ)

Под самыми кустами, на стыке зеленой поросли ежевики с лесным массивом, валялся мужчина, распространяя дивный запах застарелой вони, чегото кислого и тухлого с примесью медной тошнотворной сладости крови. Мухи стаей кружили над телом в обрывках рубахи, при еще болееменее целых, если не брать в расчет корку грязи, сапогах и штанах. То ли он сам, то ли ктото другой пытались худобедно перевязать его грудь, но ни повязки, ни раны под наслоениями из кровавой грязи видны не были. Бедняга бредил, полыхал нездоровым жаром, метался по траве, слабо скреб ее ногтями с траурным ободком земли.

Борода торчала клочками, а голову «украшала» панковская прическа: левая половина длинных, сбившихся в колтуны волос резко контрастировала с правой, топорщившейся коротким тифозным ежиком. Уж не в бреду ли он сотворил с собой такое или по дорогам Ланца шлялся некий Безумный Цирюльник?

Фаль убедился в том, что я нашла искомое, и отлетел к Дэлькору, человек явно был неприятен сильфу. Мужчины оставили коней у стены ежевики и пехом протиснулись следом за мной.

Видно, не хотели оставлять одну, боялись, как бы Дэлькор не завел меня снова в сильфовый круг за тридевять земель.

– Говорил же, разбойник, – едва глянув на больного, брезгливо процедил Кейр и потянулся за спину к одному из мечей.

– С чего ты взял? – Я упреждающе подняла руку.

– Из банды Шалого, что по трактам с начала весны промышляла, – нахмурившись, продолжил телохранитель, а сейчас, кажется, больше палач. Уж больно сурово сдвинулись брови и закаменело лицо.

 – По всем миданским кабакам болтали, как их разбили этой луной. Кого на месте зарубили, а кого и до петли в Ланце доволокли. Этот, видать, улизнуть смог, скотина, да недалеко.

– Кейр, где доказательства? – твердо спросила я. Пусть столь истово, как янки, и не веровала в презумпцию невиновности, но позволить телохранителю зарубить больного мужика без веских оснований тоже не могла. – Ты его что, опознал?"

"– Тут и знать не надо. На башку его дурную глянь, Оса, – мрачно хмыкнул мужчина.

 – Вишь как космы ровнял! Так у Шалого в банде они метили друг дружку, чтоб дорожки иной, кроме как люд по трактам резать да добро потрошить, не осталось.

– Не слишком умно, – почесала я чуток пригоревший вчера на солнце нос. – Маскироваться не желали, они б еще клейма лепить додумались, сектанты недоделанные. Вот только вдруг этот мужик не преступник, а жертва? Вдруг ему враги специально такую прическу навертели, чтобы любой проезжий без суда и следствия прирезал.