Плохие девочки не плачут. Книга 3

Что я на грани, что меня трясет и шатает, что я нарядилась как последняя шлюха на важное выступление. Ради него.

Интересно, а ради себя я способна на подвиги?

Подобрать бы уже сопли. Подвязать с рыданиями. Действовать бы с умом. Хотя бы играть, притворяться. Хотя бы имитировать.

Проклятье.

Папка.

Я забыла документы.

Возвращаюсь назад, пытаюсь не анализировать насколько тупо и по-идиотски это выглядит, отметаю доводы разума.

Взгляну на него еще раз.

Просто взгляну.

Раз.

И все.

Даже говорить ничего не стану.

Я изобрету оправдание. Найду аргументы. Обосную любое решение.

Ради дозы."

"Но это моя последняя сигарета.

Честное слово.

Серьезно.

Я толкаю дверь и замираю на пороге.

Bloody hell (Кровавый ад).

Или только милая прелюдия?

Фон Вейганд неподвижен. Никак не реагирует. Держит папку в руке, не глядя, протягивает мне. Он знает, что я вернусь. Он даже не сомневается. Восседает на границе света и тьмы, застывает точно высечен из камня.

Я вздрагиваю, перевожу взгляд.

Обломки дерева у подножия кресла. Подлокотники уничтожены навечно. Человеческую жизнь разрушить еще легче.

Однажды он проломит мне череп. Или переломает ноги.

А я и тогда не очнусь.

Подхожу ближе, вплотную, забираю документы. Отчаянно надеюсь убраться отсюда как можно быстрее. Ни рискую дотронуться до его пальцев.

Но вдруг сердце дает перебой.

— Это моя сигарета? — роняю глухо.

Между твоих губ.

Чуть обуглена.

Не горит.

— Моя? — повторяю пораженно.

Фон Вейганд молча щелкает зажигалкой и затягивается той самой сигаретой, которую недавно отнял.

Его губы касаются моих.

В каком-то смысле.

И он явно намерен выкурить меня.

Жадно.

Желанно.

Дотла.

Безумно интимно.

Нет.

Просто — безумно.

Я отступаю назад, спешу скрыться за плотно закрытой дверью, сжимаю папку крепче, прижимаю к груди. Я больше не чувствую боли. Жуткие туфли кажутся невесомыми.

Боже.

Что дальше?

Наша игра продолжается.

До последней капли крови.

Глава 22.3

Знание — сила. Однако не в моем случае. Чем больше информации получаю о противнике, тем яснее осознаю свою собственную ущербность.

Что должен сделать человек, потеряв наследные миллиарды? Разрыдаться, погрузиться в рефлексию, обрушить гнев на мир вокруг. Так обязан поступить каждый уважающий себя наследник неприлично огромного состояния.

Но не Александр фон Вейганд.

Впрочем, он не человек.