Плохие девочки не плачут. Книга 3

— Ну, хоть где-то я пригодилась, — выдыхаю сдавленно.

— Он уже обещал, что я приползу к тебе на коленях?

Вот черт.

Открываю и закрываю рот.

Мой желудок делает кувырок.

Я стараюсь ничем себя не выдать.

Разумеется, тщетно.

— Буду исполнять все твои прихоти, — чеканит холодно. — Буду о ласке молить и лизать твои руки. Буду рвать твоих врагов на куски. Загрызу любого. Буду твоим псом покорным.

Нет.

Никогда.

Ничего подобного."

"Ныряю под лед.

Застываю.

Мне не выиграть.

Мне не выжить.

Мне не…

— Валяй, — бросает с издевкой.

Ухмыляется. Опускается на колени. Взирает исподлобья, пронизывает тяжелым взглядом насквозь, испепеляет.

Резко. Четко. Как по нотам.

Он у моих ног.

А я пыль.

У его.

— Что же ты не рада? — хмыкает.

Подается вперед, проводит пальцами по стальным каблукам. Не дотрагивается до кожи, изучает исключительно железо. Не касается меня, исследует лишь мои туфли.

А у меня сводит скулы.

Да и челюсти ноют.

От тупого бесконтрольного желания.

От безумной безотчетной жажды.

Гореть.

Сорваться с места.

Броситься в бездну.

Я так хочу коснуться его.

Я так хочу, чтобы он…

Разорвал. Платье. Разодрал. Чулки. Растерзал. Нижнее белье. Сорвал гребаную обувь. И покровы мнимой добродетели. Завалил. На спину. На живот. Да как угодно. На пол. Или куда-то еще. Прижал. Покрепче. Подмял. Под себя. Подогнал. И вогнал. В темноту.

Исповедуй меня.

По всем грехам.

Накажи.

Жестко и жестоко.

Как я заслужила.

Или даже хуже.

Возьми.

Все мои показания.

Без жалости.

Боже.

Я больна.

Безнадежно.

— Приказывай, моя госпожа, — заявляет фон Вейганд.

— Хватит, — шепчу я.

— Давай, — требует ледяным тоном.

Сглатываю.

Шумно втягиваю воздух.

— Как долго ты ее трахаешь? — спрашиваю чуть слышно.

— Кого? — криво усмехается.

— Их так много? — роняю раздраженно.

Врезать бы ему. Посильнее. За эту комедию. За все издевательства. Наступить бы на ногу. Побольнее. Всадить бы стальную шпильку до упора. В бедро. Хотя бы по касательной. А может затолкнуть каблук прямо в рот.

Эта мысль не дает мне покоя.

Я абсолютно сумасшедшая.

Здесь.

Сегодня.

— Ты же спал с ней, — продолжаю сдавленно. — Это очевидно. И я хочу понять, сколько все это продолжается.

— А чего еще ты хочешь? — интересуется обманчиво мягко, в хриплом голосе ощущается угроза: — Рассказывай.

Хочу ударить. Врезаться. Вонзиться. Телом в тело. И в память. Хочу обнять. До боли. До судорог. До лихорадочной дрожи. Хочу опять хоть что-нибудь почувствовать.