Плохие девочки не плачут. Книга 3

Хочу понять, какого черта вообще происходит. Хочу поцеловать. Забыться. Впиться. Губами в губы. И обвиться вокруг горла. Намертво. Напиться. Ядом. Тобой. До горячки. Хочу разряд на миллиард вольт. Прямо под ребра. Хочу быть твоей королевой. И рабой.

Хочу.

Хочу. Хочу. Хочу.

Но ничего из этого я не озвучу.

Просто молчу.

— Упрямая, — мрачно бросает фон Вейганд.

Отстраняется, поднимается, резко разворачивает кресло.

Вскрикиваю от неожиданности. Отнимаю руки от подлокотников, невольно прижимаю к груди. Зверь за моей спиной.

— Я могу трахать кого угодно, — заявляет отрывисто. — Вопрос в другом.

— В чем? — почти не дышу.

— Кого я сожру.

Его губы так близко.

Как затвор.

У самого виска.

— Беги, — произносит вкрадчиво. — Пока ты бежишь, ты живешь.

Его руки опускаются на подлокотники. По обе стороны от меня. Пальцы смыкаются там, где недавно покоились мои ладони.

— Но от себя не убежишь, — отвечаю практически беззвучно.

Дотронуться бы до него. Нарушить границы. Познать бы запретное. И будь что будет. Я готова к любым наказаниям.

— Нет, — чеканит фон Вейганд.

Будто предугадав мое движение.

Его пальцы сжимают деревянную поверхность столь крепко, что костяшки белеют. И слышится треск. Чудится.

Боже. Он ведь не мог разломать кресло?

Мне кажется.

Просто кажется.

— Ты меня ненавидишь? — спрашиваю прямо. — Презираешь? Считаешь ниже себя? Глупой? Недостойной? Грязной?

— Я тебя отпускаю, — сухо и скупо, без чувств.

Эта фраза режет больнее кинжала.

А чего я ждала?

Каждый мой шаг известен наперед. Каждый выдох и каждый вдох. Каждый ход. Все мысли и чувства. Все, все абсолютно.

Удивить нечем. Нечем и крыть.

Я ничего не умею.

Не могу.

Хотя…

Поднимаюсь, стараюсь держать спину прямо, подавляю желание обернуться. Закусив губу до крови, движусь вперед, плюю на жгучую боль в ногах.

Впрочем, спасибо чертовым туфлям. Отрезвляют.

Я замираю у выхода, намеренно долго поворачиваю ручку.

Фон Вейганд не бросается следом. Не останавливает. Не задерживает. Даже не дарит на прощание издевательскую реплику. Не смеется, не хмыкает.

Тут убийственно тихо.

Я ухожу.

Не оглядываюсь.

Что еще остается?

Послали — иди. Другие варианты давно закончились. Нет смысла унижаться, растекаться ковром у его ног. Не оценит, не одобрит, не поймет. Окатит презрением.

Хватит с меня на сегодня.

Он и так все понял.