Плохие девочки не плачут. Книга 3

Не сработала одна стратегия? Наверняка сработает другая.

Андрей рвался в бой. Всеми фибрами мелкой сутенерской душонки жаждал справедливого отмщения. Мечтал приструнить злополучную подопечную, выдрессировать проклятую негодяйку и, наконец, заставить чертову отступницу прилежно следовать букве закона. Бил копытом, однако на открытое противостояние не решался. Хозяин не давал распоряжений, отчитал за Лондон по первое число и пригрозил жестокой физической расправой в случае повторения крамольного инцидента.

Поэтому оставалось довольствоваться малым — втыкать иглы в мой заранее распечатанный снимок, издеваться над восковой куколкой с мелированными волосами, а еще спускаться в подвал, закрывать глаза и представлять увлекательное зрелище кровавой казни.

Но потом ситуация круто изменилась.

Андрею поручили новое ответственное задание, и бедняга мгновенно уверовал в триумф высшей справедливости.

Настал звездный час, представился заветный шанс отыграться, отлить кошке мышкины слезки.

Будет и кофэ, будет и какава с чаем.

— Where have you met? (Где вы встретились?) — начинает проверку издалека, наслаждается желанным возмездием.

— At the workshop, (В цеху,) — счастливо улыбается Дориан.

— At the plant, (На заводе,) — зеваю, кладу ноги на стол, не пытаюсь скрыть наплевательское отношение к допросу.

— Неправильный ответ, Лора, — резюмирует сутенер-зануда, поправляет очки. — Насколько внимательно вы просматривали информацию в папке?

— Чего? Что там неправильного? — угрожающе сдвигаю брови.

— Зубрите лучше, — разводит руками. — Ответ неправильный.

— Интересно, чем он неправильный? — разминаю пальцы. — Пошли выйдем, разберемся по-мужски.

— Господин Валленберг предугадал несерьезное отношение с вашей стороны, — сладко улыбается начинающий инквизитор. — Если продолжите паясничать, то я вынужден применить штрафные санкции.

— Ой, боюсь-боюсь, — цокаю языком. — Отшлепаете или поставите в угол?

— Нет, что вы, никакого насилия, — сияет ярче солнца.

— Эй! — меня аж подбрасывает в мягком кресле. — Десерт полагается за вредность.

— За вредность полагается молоко, — пожимает плечами. — А десерт нынче отменяется.

— Нет, это низость, даже для вас, — ощутимо напрягаюсь. — Никакого тортика? Мороженка? Шоколадки? Конфетки?

— Ничего сладкого, — заявляет с видимым удовольствием.

— Как на счет желе? — обязана рискнуть.