Плохие девочки не плачут. Книга 3

В Инете пишут, от последнего дня месячных, но не факт ведь, что сразу после них… короче, около девятнадцати недель, поэтому аборт никак не светит.

Впору постебаться на тему «оттяпаю половину имущества» или «заставлю исправно платить алименты», но я осекаюсь под прожигающим взором.

Фон Вейганд проявляет мало радости.

Не скоростной поезд, не реактивный самолет. Апокалипсис собственной персоной решил нанести дружественный визит.

Сверхъестественное чутье подсказывает — сейчас будут бить. Возможно, даже ногами.

— Ладно, мы оба виноваты, не находишь? — выдаю поспешно, безрассудно усугубляю ситуацию, нарываюсь на мучительную казнь.

— Значит, ребенок мой, — медленно кивает, не позволяет разорвать зрительный контакт, словно гипнотизирует горящими глазами.

— Нет, Леонида, — ударяюсь в рискованный юмор. — Помнишь, встречались с ним в Киеве пару лет назад? Ох, черт, я же с ним не спала.

Осторожно, высоковольтное напряжение приводит к словесному поносу.

Ну, при данном раскладе уж точно.

Надо сбавить обороты.

— Конечно, ребенок твой, — говорю с нажимом. — Чей же еще?

Ничего не отвечает, просто отворачивается, поднимает куртку с пола и, не глядя, больше не проявляя ни капли внимания, протягивает мне.

— Собирайся, поедем к врачу.

— Зачем? — недоумеваю.

— Врач проведет осмотр и предложит нам методы решения… этой проблемы, — следует ровное объяснение.

— Что? — отказываюсь верить, истерично восклицаю: — Проблемы?!

— Собирайся, — твердо повторяет фон Вейганд. — Не заставляй применять силу.

Хватаю его запястье, сжимаю до боли.

— Не знаю, почему ты не хочешь детей. Из-за чокнутого деда, глубокой психологической травмы, дурацких принципов… в сущности, плевать, — полыхаю от гнева: — Но не смей называть нашего ребенка проблемой!

Он резко отстраняется, будто обжегшись, быстро отступает, отбрасывает куртку.

Страх. Неприкрытый, толкающий в пучину безумия, всепоглощающий и бесконтрольный, напрочь лишающий воли.

Я видела этого мужчину разным и никогда — напуганным. Я изучила тысячи настроений. Сосредоточенных и расслабленных, жаждущих и сытых, грубых и нежных, уверенных и обеспокоенных. Но я ошибалась, полагая, будто ему чужд ужас.