Первое правило королевы

Свет словно сконцентрировался и пригвоздил ее к лиственничному забору, она оказалась в середине желтого круга. Машина выпрыгнула из темноты и остановилась. Распахнулась дверь.

— Вы кто? — неожиданно близко спросил изменившийся голос. Был насмешливый и громкий, стал осторожный.

Катя сунула в карман заледеневшую руку.

— Довезите меня… куда-нибудь, — жалобно попросила ока, — до булочной. А там я сама. Только не бросайте меня, пожалуйста, не бросайте здесь!.. Он меня убьет.

— Катерина Анатольевна?..

Оттого, что он произнес ее имя — вместе с отчеством! — она чуть не упала в обморок.

— Я… я вас не знаю, — пробормотала она. Собака все лаяла, и свет бил ей в глаза. — Вы… кто?

— Как вы здесь очутились?!"

"Он подошел, хрупая снегом, и остановился на некотором расстоянии. Катя никак не могла его рассмотреть — свет был у него за спиной, и она видела только силуэт, огромный и темный на фоне подсвеченного фарами белого снега.

— Я пришла, — сказала Катя и вдруг поняла, что очень замерзла, так что губы почти не слушались.

— Вы… одна пришли?!

— Вы кто? — проскулила Катя. — А?

— Звоницкий Глеб. Вы не помните меня?

Катя в круге света потрясла головой — она теперь почти ничего не помнила, с тех пор как сознание стало отлетать от тела.

— Я служил начальником охраны у Анатолия Васильевича. Довольно долго. Неужели не помните?

Не помнила она никакого Глеба Звоницкого, начальника отцовской охраны!

— С вами… все в порядке?

— Да-а, — уверила Катя. — Папа умер, вы знаете?

Он помолчал.

— Знаю.

— И мама умерла.

Он еще помолчал.

— Давайте-ка я вас домой отвезу, — решительно сказал он. — Садитесь, Катерина Анатольевна.

— Я не хочу домой, — перепугалась Катя. — Вы меня довезите просто… куда-нибудь, а там я сама.

— Вам надо домой, — повторил он настойчиво. — Давно вы ходите?

— Давно.

— Кто-нибудь знает, что вы ушли?

— Никого не осталось, — улыбнулась Катя. — Только Митька, но он пьет все время. Вы знаете моего брата?

Не отвечая, он взял ее под руку, ту самую, что раньше чуть не оторвал, и повел к машине.

— Садитесь.

В машине было просторно, как в сарае, и очень тепло. Светились какие-то приборы, радио пело, что «все, наверно, могло быть иначе, если б не эти ужасные пробки».

Катя прислонилась затылком к подушке и закрыла глаза. Ей очень хотелось, чтобы все было иначе.

Открылась дверь, машина качнулась, человек сел рядом и откинул с головы капюшон.