Первое правило королевы

Она смотрела ему прямо в лицо, уверенная, что увидит там нечто такое, что подтвердит или опровергнет ее предположение. Она играла вслепую, наверное, в первый раз в жизни, и ей очень не хотелось проиграть.

* * *Проигрыш — смерть. Маленькая черная дырочка в виске. Черная дыра из учебника астрономии.

— Я ни в кого не стрелял, — тяжело сказал Ястребов, и на скулах четко проступили желваки, и лицо стало злым и странно помолодело. — Я узнал обо всем от Севастьянова.

Севастьянов был премьер-министром.

Выходит дело, премьер-министр проинформировал Александра Петровича о том, что кресло освободилось — можно занимать, пока не остыло.

Как дальновидно и правильно все сделано, просто прелесть."

"— Значит, тебе огласки не надо. Якушеву тоже не надо, ему тут Генеральная прокуратура, представитель президента и прочий компот только мешать станет. Хрусту тоже не надо — по тем же причинам, что и Якушеву. Им сейчас надо к власти прийти, это самое главное. И тебе, между прочим, тоже.

— Мне, между прочим, тоже, — согласился он.

Инна поднялась, чтобы налить себе еще воды из кастрюльки, он протянул руку, перехватил ее и притянул к себе. От удивления она даже не слишком сопротивлялась. Он обнял Инну двумя руками и прижал к себе ее голову. От его свитера пахло одеколоном, сигаретами и чужим мужчиной. Инна замерла. Кажется, даже перестала дышать.

Зачем он обнимает меня? Усыпляет бдительность? Хочет выведать что-то?

Ей было неудобно, и она переступила ногами в свекровиных носках. Ястребов шевельнулся, и она обняла его.

Они постояли молча.

Господи, как просто, пронеслось у нее в голове. Как все, оказывается, просто!..

— Эй! — Голос был сердитый, похожий на собачий лай. — Ты что? Пьяная, что ли?!

Катя опять заскулила и затрясла головой — нет, не пьяная, — и тогда тень надвинулась на нее, упала сверху. Она зажмурилась.

— Давай, давай, вставай и вали отсюда! Нечего под чужими заборами валяться! На место! Кому говорю, на место, Альма!

Альма, подумала Катя. Как хорошо. Значит, она жива? Может, мама тоже жива? И папа?

Или ее все-таки убили, и она попала в такой странный рай, где холодно, брешет собака и ангелы разговаривают неприятными громкими голосами?

— Да поднимайся ты, хорош валяться-то!! Давай шевелись, мне ехать надо!

Рывок — кажется, шуба затрещала, и рука, кажется, оторвалась, — и Катя очутилась на ногах.

— Да стой ты, не вались! И туда, туда иди! За забор. Мне выезжать надо!

— Я не могу за забор, — пробормотала Катя. — Меня… убьют.