Первое правило королевы

— Может быть, если бы не перевели, с папой бы ничего не случилось.

Глеб Звоницкий тоже был уверен, что, если бы он был рядом с губернатором, все вышло бы по-другому. Странно, что она об этом сказала, эта потерянная девочка, которую он помнил с бантами и нелепым «конским хвостом» на макушке — тогда все подрастающие красотки носили «конские хвосты».

Машина еле ползла между сугробами. Он не представлял, что ему теперь с ней делать, и тянул время.

Что она может знать о смерти своих родителей? Почему не в себе?.. От горя? Или она… давно не в себе?

— Вы только не везите меня домой, — попросила она, угадав, о чем он думает.

— Видели?!"

"— Да. Как будто я там была. Как будто я и была убийцей. Понимаете?

Она ненормальная. Она не просто не в себе, она ненормальная.

Вот сколько дел наворотил бывший шеф Глеба Звоницкого!.

Перед съездом на широкую, укатанную трактором дорогу он притормозил и посмотрел в зеркало заднего вида. Красный свет далеко растекался по сугробам и кустам, а дальше была темнота, и там, в этой темноте, кто-то стоял.

Глеб не был истеричной барышней, с воображением у него вообще было туго, зато он двадцать пять лет служил в разного рода спецподразделениях, и умение видеть в темноте и слышать в грохоте боя не раз спасало ему жизнь.

Там кто-то стоял и смотрел вслед его машине.

Выходит, она нормальная?! Выходит, ничего она не придумала?

Она все смотрела на него — во взрослом лице еще оставалось что-то от девчонки, которую он помнил, с ее «конским хвостом» и подростковыми замашками Снежной королевы.

— Пожалуйста, не везите меня домой. Мне тогда придется выпрыгнуть из машины.

— Не надо прыгать, — возразил он с досадой. — Я не повезу вас домой.

— А куда?..

— У меня есть друг, — соврал Глеб Звоницкий. — Он напоит вас чаем, а вы нам все расскажете.

— Что все?

— Про вашего мужа, про вашу маму, про то, что она должна была увидеться с Инной Селиверстовой. Про ваши подозрения. Договорились?

Она кивнула, он так и не понял, согласно или нет.

Ему было очень ее жаль, но он боялся, что уже слишком поздно. Изменить ничего нельзя.

* * *Зачем-то Инна обошла все комнаты, словно газеты могли сами собой сложиться и завалиться в какой-нибудь угол. Нигде не было никаких газет.

Она ходила и думала, думала и ходила.