Первое правило королевы

Джина, валявшаяся в кресле, поднимала голову, когда Инна проходила мимо. В конце концов ее хождение Джине надоело, и она ушла — спрыгнула с кресла и пропала, как дух, словно ее не было.

Значит, думала Инна, стараясь наступать только на одну половицу лиственничного пола, он вошел, понял, что я на втором этаже, собрал все газеты и спрятал. Значит, он знал, что газеты у нее. Значит, он за ними и приходил. Значит, в них было все дело.

Странно, что она раньше не догадалась.

Значительно хуже, что она так и не догадалась, что именно было в этих газетах, хотя несколько раз просмотрела их сверху донизу, а потом снизу доверху и с обеих сторон!.

Что? Что?..

Она выписала фамилии журналистов и еще вспоминала, кто что пишет — Юля Фефер и Петр Валеев и кто-то еще.

Листок! У нее был листок бумаги с дырками — Зинаида Громова была записана как «Грмва»! Где он?..

Инна побежала в кабинет. Джина с недовольной мордой сидела на лестнице и задергала хвостом, когда Инна пронеслась мимо.

Она была в блузке и колготках, когда приехал Юра и ужасно смутился, увидев ее. В руках у нее был листок с фамилиями. Куда она могла его сунуть?..

На столе под зеленой казенной лампой не было никакого листка. Лежала стопка чистой бумаги, книжка — Донцова, конечно! — и ручки, половина из которых не писали, и Инна все собиралась их выбросить. В кресле тоже не было никаких бумажек. И на подоконнике никаких, кроме толстых экономических справочников, она время от времени их почитывала.

Где может быть этот листок?!

Инна постояла посреди комнаты, потом закрыла глаза, чтобы лучше вспоминалось.

Так. Она сидела на полу и выписывала фамилии журналистов. Юра позвонил в дверь В колготках и блузке нет карманов, значит, в карман она сунуть его не могла.

Значит, она сидела на полу, а Юра позвонил. Она побежала открывать и… и что? Листок был в левой руке — потому что ручка была в правой.

Значит, значит…

Она медленно вышла из кабинета, глядя все время налево. Если листок был в левой руке, она его сунула куда-то налево.