Передышка не бывает долгой

Ведьма никогда не ошибается, так утверждает Хугилай, а он знает, о чем говорит. Ведьма и сама подтвердила, что ничего не придумывает, а просто смотрит в будущее и говорит о том, что видит.

Но если Барбуссии там нет, то кто захватит плодородные земли не знающего горя народа: Артания, Куявия, Славия или Вантит? Или Громланд?

– Еще поборемся, – пробормотал он зло. – Не таким рога ломали. А потом и шею сворачивали.

Хугилай ответил тоскливо:

– Ваше Величество, против судьбы не попрешь, хотя и хочется…

– Попрешь, – ответил Мрак упрямо.

Но чувствовал, что слова конотопской ведьмы отзываются, как старая заноза, глухой болью. Дело не только в том, что ведьма никогда не ошибается. И так понятно, Барбуссия выживала даже не за счет умелого лавирования между могучими державами, как уверяет Хугилай, просто все следят ревностно, чтобы никто ее не захапал, это урон престижу и умаление тцарского достоинства тем, у кого ее увели.

Но рано или поздно это равновесие нарушится.

Обидно то, что это, возможно, случится в те дни, когда он замещал настоящего тцара, а это выходит, что он и виноват. И хотя сам Яфегерд тем более не удержал бы власть, но это как бы утешение, да и то слабое.

Но если удастся ударить по рукам зацапальщиков, так чтоб и ухи отпали? Барбуссия уцелеет?

Хугилай, видя суровую задумчивость тцара, опередил, срочные дела, надо успеть, Мрак двигался через бурлящий жизнью город медленно и в великом раздражении, пробовал останавливаться у лавок, смотрел, чем торгуют, но все равно на душе оставался тяжелый камень.

Когда вернулся к теремку, в котором их поселили, с Хугилаем на лавочке сидит старший советник тцара славов Ишин, огромный, даже крупнее остальных славов, длинные пряди падают на лицо почти так же плотно, как и сзади, даже глаза не сразу углядишь, в каком месте.

Оба беседуют тихо, но Мрак ощутил, что не просто присели полюбоваться приходом ночи, сидят так, словно сами беседуют, а их души над обоими бьются насмерть.

Сейчас и Мрак, вспоминая Кузю, ощутил нечто недоброе в славе, едва заметное, в другой раз бы не заметил, но сейчас, после слов невинного ребенка, что детским сердечком способен ощутить то, что не поймут взрослые умом, начал всматриваться внимательнее.

Хугилай тут же с заметным облегчением встал и поклонился Мраку.

– А вот, – провозгласил он торжественно, – и наш славный тцар Яфегерд Блистательный!..