Няня из Чайноботтам

– Мы отвлеклись! Ну же, забери фонарь!

Удильщик сорвался с места, но тварь сделала шаг назад и переступила проем переборки. А затем проклепанная дверь закрылась. Провернулся вентильный запор.

Оказавшись у двери, Удильщик потянул за него со своей стороны, но тот и не подумал сдвигаться. Глянув в иллюминатор, он увидел, как тварь корчится в беззвучном смехе.

– Удильщик без фонаря! Жалкое зрелище! Но это еще не все. Я знаю, что ты прячешь… Футляр с буквой «М» на крышке. Твоя самая большая ценность. Мне так любопытно, что в этом футляре лежит…

– Не смей, – прошипел Удильщик.

– И кто меня остановит? Подожди здесь, я принесу футляр и уничтожу твою самую большую ценность прямо на твоих глазах!

Развернувшись, Чужак бросился по проходу прочь. Удильщик не сомневался: тварь знает, где он держит футляр, она найдет его!

Нужно было опередить эту мразь…"

"Удильщик побежал обратно по мосткам, к выходу из машинного отделения. Сейчас все зависело от того, кто доберется до футляра первым…

…Из смотровых окон капитанского мостика «Гриндиллоу» открывался превосходный вид.

Кругом бушует шторм. Море вздымается, гроза плетет молнию за молнией, а дождь то идет почти строго вертикально, то уходит наискось под пощечинами ветра.

Да, злодей из старых газет был бы счастлив, но всем остальным это зрелище показалось бы не просто угрожающим, но по-настоящему устрашающим.

Несмотря на рев стихии снаружи, сам мостик напоминал вырванный из времени островок спокойствия, которого будто бы не касались волнения и страсти внешнего мира.

Всего лишь за пять лет капитанский мостик превратился в место, схожее с теми, где обычно живут призраки. Темные столы с панелями управления судном походили на надгробия. Стрелки датчиков навигационных приборов на них давно не шевелились, ни одна лампочка не горела, штурвал и гирокомпас вросли в свои основания, а в ячейке машинного телеграфа чернело, будто приговор в судейском деле: «Стоп машина».

Когда дверь рубки распахнулась, влетевший порыв ветра качнул висящий в углу гамак, шевельнул развешенную у переборки на бечевке рыбу, перевернул страницы раскрытой книги.