Няня из Чайноботтам

«Ждите меня! Я иду, я в пути! Услышьте мои шаги, глядите на свет фонаря, он сведет вас с ума, заставит ко мне вас прийти. На свет фонаря! Я иду! Я в пути!»

Общий свет снова погас, вокруг Удильщика начали менять декорации. Рабочие сцены делали это недостаточно быстро, поскольку он снова повторил последний куплет. А затем еще раз и еще…

Наконец свет зажегся, и зрителям снова предстал дом рыбака. Жены его нигде не было видно, сам рыбак покачивался в гамаке и храпел с бутылкой в руке, а ребенок сидел у окна и плакал.

Раздался стук в дверь, она распахнулась, и Удильщик проник в дом. Он перерубил ножом один из узлов на гамаке, и рыбак свалился на пол. Проснувшись, глава семейства возопил и уже сжал кулаки, чтобы напасть на незваного гостя, но Удильщик зажег свой фонарь, и тот застыл.

Удильщик развернулся и покинул дом, а рыбак, как лунатик, потопал за ним.

Началось второе действие. В нем были новый дом и новое семейство – на этот раз злобной швеи. Она измывалась над своей дочерью, которую играл все тот же карлик, но в другом парике. Несмотря на глупые косички, изображал девочку он неплохо. События разворачивались предсказуемо: швея била дочь, та плакала и танцевала, жаловалась на мать, и в итоге снова явился Удильщик.

В третьем действии сюжет несколько изменился. В нем появились констебли. Они искали Удильщика и почему-то расхаживали повсюду с висельной петлей, используя ее, как собаку-ищейку, и приговаривая: «Петля найдет свою шею». Повсюду висели плакаты с изображением Удильщика, постоянно из разных окон вылезал судья в парике и повышал сумму вознаграждения за поимку убийцы. Но Удильщик был неуловим. Он завлекал в море все больше злобных родителей, а продавцы плеток и тростей для наказаний хныкали о том, что почти разорились.

Закончилось все тем, что толпа разъяренных горожан отправилась на охоту за Удильщиком. Они подкараулили его и принялись в него стрелять, но пули его не брали. И тогда он зажег фонарь. На этот раз вместо того, чтобы топить их, он пригрозил, что явится за каждым, кто будет бить своего ребенка, и исчез.