Не вошедшие в рай, или Поющие в терновнике 2

Он не успел договорить. Пуля, выпущенная из «магнума’38», разорвала ему сердце. Гарри секунду удивленно смотрел на дымящийся револьвер, зажатый в руке отца, а затем пошатнулся и рухнул на темный ковер, приглушивший звук падения.

— В моей жизни был ты, — беззвучно прошептал дон.

Луччи поднялся со своего кресла и, подойдя к Салотти, осторожно коснулся его плеча. Тот дернулся, словно от удара током.

— Дон, — почтительно прошептал consigliori, — успокойтесь. Вы поступили правильно.

— Позвони Тони, — хрипло выдавил из себя тот.

— Да, — кивнул Луччи.

— Надо быть милосердным, — бесцветно проговорил Салотти, не отрывая взгляда от мертвого тела сына. — Они любили друг друга. Когда- то. Теперь у меня нет сына.' Но надо быть милосердным.

— Я понимаю, — вновь кивнул consigliori. — Я все понимаю.

— Сделай это Винс... для меня...

— Конечно, дон.

— Иди, — прошептал Салотти. — И пришли людей. Нужно убрать мальчика отсюда. Негоже ему лежать здесь.

Винцент Луччи вышел из гостиной и торопливо направился к телефону.

* * *

Аэропорт Логана был переполнен. Здесь толпилось столько народу, что хватило бы, чтобы возвести «живую» изгородь от Вашингтона до Лос-Анджелеса. Терминал «В», расположенный прямо напротив автомобильной стоянки, бурлил. Он был самым многолюдным.

Лион попросил таксиста остановиться у больших стеклянных дверей терминала и помог Джастине выйти на улицу. Затем, уже вдвоем, они подхватили Барбару.

Девушку пошатывало. Она выглядела очень уставшей. Ее отсутствующий взгляд замер на какой-то невидимой точке впереди девушки.

Лион торопливо протянул таксисту две стодолларовых купюры, и тот с благодарностью принял их. Сумма, заплаченная «щедрым господином», превышала реальную плату за проезд по меньшей мере на сорок долларов.

— Спасибо, мистер! — крикнул таксист ему вслед.

Лион проводил женщин в здание терминала и усадил на места для пассажиров.

— Джас, тебе придется присмотреть за девочкой, пока я схожу за билетами, — сказал он.

— Конечно, Ливень, — Джастина кивнула.

— Я быстро, — пообещал Лион и направился к видневшейся в дальнем углу огромного зала стойке авиакомпании «Скаймастер».

Джастина посмотрела на дочь. Жалость тронула ее сердце, но слез у женщины уже не осталось. Душа Джас напоминала огромное пепелище. Все, что было у нее в жизни, рухнуло вчера, оставив после себя лишь дымящиеся развалины.