Не вошедшие в рай, или Поющие в терновнике 2

Пойдем куда-нибудь, пообедаем, потанцуем в конце концов. Мы уже сто лет не танцевали. Нужно же нам отметить наше новоселье!

Джастина с радостью согласилась и начала готовиться к предстоящему вечеру. Она приняла долгую расслабляющую ванну и стала одеваться. Ее роскошные волосы отливали пламенем в хорошо освещенных зеркалах гардеробной. Стройную, несмотря на то, что Джас была уже не юной девушкой, фигуру приятно подчеркивало шелковое белье, а длинные ноги облегали тонкие прозрачные чулки. Складка между бровями выражала сомнение по поводу того, что надеть.

Уперев руки в бедра, Джастина размышляла, какое из двух платьев, разложенных на кровати, ей выбрать — шерстяное белое с кремовым оттенком или облегающее фигуру ярко-синее с зеленоватым отливом. Она прикусила ноготь на указательном пальце и молча отругала себя за то, что делает проблему из этих приготовлений.

Лион сам разрешил эту дилемму.

— Надень белое, — сказал он.

Она испуганно вскрикнула от неожиданности и повернулась лицом к двери. Муж ее был совершенно неотразим в своем роскошном вечернем костюме и сияющей белизной рубашке.

— Ты напугал меня, — сказала она.

— Прости, я не хотел. А все-таки надень белое, — повторил он, вытаскивая из кармана длинный, черный бархатный футляр. — А вместе с ним вот это, — он нажал на кнопку и, открыв крышку футляра протянул жене.

Джастина знала толк в драгоценностях, но при виде изумрудов и бриллиантов ахнула, глаза ее расширились. Ансамбль состоял из четырех предметов — колье, тонкого браслета и пары серег, каждая размером с четверть доллара.

Дизайн был простым и элегантным, а камни — великолепной работы. Гранильщики и ювелиры превзошли самих себя. Это даже были не украшения. Это были произведения искусства. Джастина завороженно смотрела на них, утратив дар речи.

— Тебе нравится? — спросил Лион.

Его мягкий голос вывел ее из задумчивости.

— Они великолепны, — ответила Джастина.

— Я выбрал изумруды, поскольку они подходят к твоим глазам. И бриллианты будут прекрасно гармонировать с твоей белоснежной кожей.

Одевайся, дорогая, а то я просто умру от голода.

Лион вышел из комнаты, сказав на прощание:

— Я буду ждать тебя в гостиной, дорогая.

Некоторое время он сидел в одиночестве. Он думал о том, что просто обожал свою жену и какая прекрасная жизнь уже ими прожита и что еще предстоит прожить. И вдруг жгучее желание пронзило его. Он хотел ее именно сейчас. И хотел обладать ею с такой ураганной силой, которая шокировала даже его самого.