Мой личный ад

Но на одном из проигрышей Оля чуть замедлилась, открыла глаза и тут же увидела Гришу. Она вздрогнула, пойманная с поличным, замерла, пряча свое смущение за улыбкой. Поправив хвост, девушка взяла с пола пульт, чтобы выключить музыку.

— Давно ты здесь? — бросила она, стараясь сохранить невозмутимость.

— Достаточно, — улыбнулся Гришка, поднимаясь на сцену.

Он бы списал ее румянец на быстрый танец, но дело было не только в этом. Оля смутилась, и это был хороший знак. Во всяком случае, Гриша хотел видеть в этом хорошее.

— Не смущайся, это было классно, — попытался он быть милым.

— Вот еще, — фыркнула Оля. — Просто не люблю, когда шпионят.

Она выключила стереосистему, взяла валявшиеся рядом куртку и дорожную сумку.

— Очень хочется есть, — сменила она тему, не дав Грише ответить что-то про шпионство, — так что в твоих интересах, чтобы мы пообедали в ближайшем ресторане, даже фастфуд подойдет.

— Это даже ближе, чем ты думаешь, — хохотнул он, прихватив Олю за локоть.

Она не вырвалась, но подозрительно зыркнула на него.

— Да ты прикалываешься, — рассмеялась девушка, увидев на столе в кабинете Андрея коробку с большой пиццей, два контейнера с салатом и стаканы с кофе.

— А чего далеко ходить? — Гришка излучал самодовольство. — Ты все еще любишь пиццу?

— С чего бы мне ее не любить? — приподняла бровь Князева.

— Тогда — прошу, — он отодвинул стул, но она игнорировала его галантность.

Ольга запрыгнула на стол, оторвала кусок от пиццы и откусила, подметив сквозь мычание наслаждения:

— Еще теплая.

Они угомонили по два треугольника и оба потянулись к кофе.

Оля отхлебнула, поставила стаканчик на стол, а потом скороговоркой выпалила:

— Гриш, прости за вчерашнее. Мне жаль, правда.

Он молча смотрел на нее, понятия не имея, что нужно на такое отвечать, как реагировать. Птицын ждал подвоха от этой встречи, но никак не извинений. Он считал утреннее прости уловкой, либо хорошо скрытым сарказмом и готовился к новой стычке.

— Мне пить нельзя, особенно крепкое. Этот твой коньяк лег на коктейли… И Наташа нас видела. Я психанула, а ты подвернулся под руку.

Оля перевела дух, хлебнула еще кофе.

— Я злилась на тебя, не буду врать. Когда все заговорили о твоем возвращении, меня начало колбасить. Я боялась, ты скажешь Артуру…

— Зачем мне ему говорить? — вклинился Гриша в ее исповедь.