Мой личный ад

— Откуда мне знать? Чтобы взбесить, позлить…

— Я бешу его одним своим существованием.

— Знаю, — закатила глаза Оля. — Спасибо, что не выдал.

— Не за что, — фыркнул Птицын. — К чему ты клонишь?

— Я не хочу сталкивать вас лбами. Мне это не нужно.

— Хорошо, — кивнул Гришка. — Мы и без тебя найдем повод закуситься.

— Вот именно, — Оля опустила глаза, осторожно взяла его за руку. — Я не ненавижу тебя, Гриш. Злилась, обижалась — да, но все быльем поросло. Прости, что довела тебя вчера.

Она провела пальцем по ссадинам на его руке.

— Мне жаль, правда.

— Это моя несдержанность, ты тут не причем. Я не хотел тебя пугать. Вернее, хотел… Но это чертов коньяк снес крышу.

«И твои слова», — мысленно добавил Гриша, не спеша убирать руку. Ему нравилось тепло ее прикосновений, тепло голоса и искренность в словах. В этом была та Оля, которую он помнил, которая всегда заботилась о нем, всегда волновалась.

— Меня не так просто напугать, Гриш. Не теперь.

— Я понял. Ты всегда была смелой девочкой, а теперь еще и отважная, — он почти гордился ею.

— Мы ведь можем нормально общаться? Без ругани? — подняла глаза Оля, чуть улыбаясь ему, отпуская руку.

— А ты хочешь? — он едва сдержал стон сожаления от разрыва тактильного контакта.

— Пожалуй, хочу.

— Мы были друзьями когда-то, — напомнил Гриша, проникаясь ее миролюбивым настроем.

— Когда это? — хихикнула Ольга.

— Ну… пока я не начал писать тебе похабные смски, — попытался выкрутиться он.

— Не-а, Гриш… Даже тогда не были.

— Значит, можем попробовать сейчас, — предложил Птицын.

— Я бы хотела.

— Но есть одна проблема, — Гриша встал со стула, подошел к девушке почти вплотную.

Оля по зову предательских инстинктов тут же развела ноги в стороны, чтобы он мог удобно устроиться между них."

"— Проблема? — повторила она эхом, не находя сил даже попытаться оттолкнуть его руки, что легли ей на бедра.

— Да. Что мы будем делать вот с этим?

Гришка приник к ее губам своим ртом, и она не была против.

— Это совсем не по-дружески, — зашептала Оля между поцелуями.

— Вот именно, — подтвердил Птицын, стаскивая с нее толстовку. — Друзья так не целуются.

— Видеть друга в лифчике не принято, — подметила она.

Гришка, ухмыльнувшись, щелкнул застежкой, избавляя ее от бюстгальтера.

— А без него?

— Тем более.

Олины пальцы забегали по его груди, тоже избавляя Гришку от рубашки, а потом дергая ремень на джинсах, пуговицу, молнию.

— Для друзей вполне достаточно трех расстёгнутых пуговиц. И джинсы обычно должны быть застегнуты.