Мой личный ад

Может, пересечемся, пообедаем, поговорим?

Она затаила дыхание в ожидании ответа.

— Ты серьезно? — недоверчиво проговорил Птицын.

— Вполне.

— У меня дела в первой половине дня, так что обед… Я не против пообедать, — наконец выдал он, хоть и с остатками недоверия в голосе.

— Я тоже в клуб собираюсь на репетицию. Знаешь в том районе местечко потише и поуютнее?

— Найдем, — заверил ее Гриша. — Заеду за тобой в два, окей?

— Договорились. До встречи?

— Да, увидимся, — кивнул Гришка, вешая трубку.

Он бросил телефон на кровать, а сам уставился в потолок.

Птицын едва ли верил, что этот разговор реален. Его кулак все еще щипало болью содранных костяшек, но сильнее ранили слова Хелл.

Мне так хотелось увидеть твое лицо, когда ты, наконец, поймешь, что я смогла выжить без тебя.

Я превращу твою жизнь в ад, чтобы ты понял, как я жила все эти годы.

Ненавижу тебя.

Ненавижу.

Ненавижу.

Он зажмурился, пытаясь прогнать из головы ее голос, цепляясь за сказанное только что: «Мне жаль. Я, когда выпью, начинаю нести херню».

И хотя Гриша скорее верил в ее вчерашние слова, но не мог не дать Ольге шанс объясниться. «Она питерская, она враг, она подруга Артура Савицкого», — помнил он. Но помнил и милую, веселую Олю.

Птицын тешил себя мыслью, что возможно Хелл вчера и правда наговорила лишнего, и его Хельга, его Оля не убита, не умерла. И не ненавидит его. Он не претендовал на любовь, это было бы верхом идиотизма, но хотел хотя бы избавиться от призрака, который всю ночь кричал на него Олиным голосом: «Ненавижу, ненавижу тебя».

Как зачарованный, Гриша встал, умылся, натянул первые попавшиеся вещи и отправился на пробежку. Тренировку он решил пропустить, вместо нее взял кофе и сэндвич в ближайшей кафешке. А после душа Птицын и вовсе ожил. Он ехал забирать машину из сервиса почти спокойным. Болтовня со знакомыми механиками и родной руль демократичной «Тойоты Камри» почти успокоили его расшатанные нервы. Но для пущего эффекта он все же покурил по дороге в клуб.

Приехав раньше, Гриша решил не прятаться, а сразу прошел в зал. Ольга с девочками репетировали на сцене. Птицын подпер плечом косяк, услаждая взор наблюдением за скачущими под новую песню Стейны девицами. Конечно, он смотрел преимущественно на Олю. И улыбался. Она была такая собранная и деловая, когда показывала новые движения, отсчитывала такт, следила за выполнением.

— Пять, шесть, семь, восемь… Насть, чуть быстрее в конце связки, слушай музыку.