Мое жестокое счастье, или Принцессы тоже плачут

 – Здесь тебя зарыть или подальше в лес вывезти и бросить?

– Не-не надо… – простонал Алимов, подползая к Грачеву и пытаясь встать на ноги. – Я… я знаю, где могут быть… дети… Если вы пообещаете не убивать меня…

– Ты еще торгуешься?! – удивился стоящий за спиной Грачева Мазей и ткнул Алимова ногой в лицо, опрокинув набок. – Ты скажешь нам все и безвозмездно. А потом уж поговорим про твою никчемную жизнь.

– Грузите его в машину, – распорядился Грачев, поднимаясь со стула. – Будешь сидеть тихо – поживешь.

– Я покажу…

– Прекрасно. Дима, – обратился Григорий к одному из охранников. – Сядешь рядом с ним, если вдруг он начнет фокусничать – перо в бок и в ближайшую канализацию.

– Сделаю, – кивнул Дима, доставая из кармана финку и демонстрируя ее Алимову. – Войдет меж ребер как в масло, охнуть не успеешь.

– Я по-понял… – прошептал Алимов, понимая, что церемониться с ним никто не станет, после отрубленной кисти пырнуть финкой в бок уже вообще труда не составит.

Алимов примерно знал место, куда собирались везти детей подручные Коня. Это был небольшой домик в дачном поселке километрах в ста от города, там жила чья-то старая родственница, и именно ей Конь планировал поручить заботу о малолетних заложниках.

– Ну, номер дома не проблема, поселок небольшой, сейчас там еще мало народа живет, не лето. Найдем.

Он достал телефон, позвонил сидевшему во второй машине Грачеву, сообщил, что они оторвутся и поедут вперед, чтобы быстрее найти дом.

– Повезло тебе, хорек! Вместо живого щита пойдешь, если что – тебя первого твои дружки и оприходуют. Чего сквасился? Улыбнись – жизнь штука веселая!"

"Охранники заржали, а Алимов почувствовал, как по спине вдоль позвоночника струится ледяной дорожкой пот.