Мое жестокое счастье, или Принцессы тоже плачут

Знаешь, что я сейчас с тобой сделаю?

Алимов замычал еще громче, глаза его наполнились ужасом, а Грач, встав и отряхнув брюки, сказал Мазею:

– Неси топор, Ванька.

– Гриха… может, не надо, а? – с сомнением спросил Мазей. – Он и так скажет.

– Скажет, – согласно кивнул Грачев. – Это даже не обсуждается. Но сначала я его немного предупрежу, чтобы знал, как все пойдет, если будет дальше вылезать.

Мазей принес топор, Грачев кивнул одному из охранников, и парень начал развязывать руки Алимова. Тот понял, что сейчас произойдет, и почти визжал от страха и ужаса.

– Да будь ты хоть тут-то мужиком, – скривился Григорий, с отвращением глядя на корчащегося Алимова. – Когда лупил жену, когда нос ей ломал, когда потом пнул в живот, беременную, – не визжал небось? И когда двух маленьких детей куда-то волок – тоже не боялся? Ну и теперь заткнись! Я тебя пока не убью – подчеркиваю – пока, потому что ты мне еще нужен.

Охранник распутал-таки руки, вытянул одну вперед и взял протянутый Грачевым топор. Один взмах – и кисть отлетела, брызнув кровью из пересеченных артерий.

– Перетяните ему обрубок жгутом, чтобы не сдох раньше времени.

Пока охрана оказывала «помощь» скулящему от боли Алимову, Григорий закурил новую сигарету и отвернулся. Мазей вынул из багажника лопату, бросил одному из своих.

– Закопай останки и кровь тоже забросай чем-нибудь. Гриха… – обратился он к отошедшему на несколько метров от машин Грачеву. – Не подохнет он у нас по дороге-то?

– Не подохнет.

Григорий сел на раскладной стул, заботливо поставленный для него Мазеем, жестом велел освободить рот пленника и негромко задал первый вопрос:

– Ну, что, хорек, куда вы дели моих детей?

– Я… я не знаю… – пробормотал Алимов, кривясь и подвывая от боли. – Правда, не знаю…

– Но ты помог найти Алену в квартире матери? – уточнил Грачев, и Алимов обреченно кивнул.

Алимов молчал. Не рассказывать же про финансовые проблемы и про способы их решения…

– Так и что мы будем делать с тобой, хорек бестолковый? – поинтересовался Григорий, глядя в глаза Вадима.