Мое жестокое счастье, или Принцессы тоже плачут

Чтобы Ванька Мазеев поехал в зону к отбывающей срок молодой девчонке, да еще женился на ней… Это было так странно и удивительно… Но Иван упрямо заявил, что это, возможно, единственный верный шаг в его жизни за последние десять лет, и нам не осталось ничего, кроме как поздравить его. Я даже ездила с ним по магазинам, помогая выбрать свадебное платье для Маргариты – чтобы было простое и элегантное…

– Я надеюсь, что ты знаешь, что делаешь, – сказала я на прощание, когда Мазей привез меня домой, и он, улыбнувшись, ответил:

– Я никогда в жизни не был так уверен в том, что все делаю правильно, как сейчас.

Гришка, получив возможность передвигаться по всему дому самостоятельно, стал намного лучше чувствовать себя. Его угнетала зависимость от меня, от охраны, от посторонней помощи. А теперь он многое может сам, и это вселило в него прежнюю уверенность. Да и сыновья отвлекают его от мыслей об инвалидности, постоянно требуют внимания, а меня так часто не бывает дома, что я опасаюсь, как бы они вообще обо мне не забыли.

Да, совсем забыла – мой муж неожиданно увлекся живописью! Я даже не знала, что в детстве он окончил художественную школу. Просто однажды приехала домой чуть раньше обычного и застала Григория за большим мольбертом, пристроенным около окна в гостиной. В руке у Гришки была кисть, он сосредоточенно наносил мазки на укрепленный на мольберте лист бумаги, а рядом за столом возюкали фломастерами в альбомах близнецы.

Так я открыла для себя еще одну сторону натуры мужа. Мама по секрету сказала мне, что ко дню моего рождения Григорий готовит сюрприз – портреты мальчишек, мамы и мой собственный. Мне было невыразимо приятно это слышать…

Вот так – никогда не знаешь, что ждет тебя в жизни.