Мое жестокое счастье, или Принцессы тоже плачут

Вон, Витька в долю возьму, пусть рулит, пока меня не будет.

– Еще чего! – возмутился Григорий. – Витьку даже трогать не смей! Он не должен быть ни в чем замешан, он Алену охраняет и детей!

Видя, что Грачев разозлился, Иван примирительно похлопал его по плечу и пообещал, что не станет вмешивать в свои дела телохранителя его жены. Но мысль о том, что он должен вытащить из СИЗО Маргариту, не давала ему покоя. Разумеется, садиться снова в тюрьму не хотелось, Мазей прекрасно помнил годы, проведенные за решеткой.

Как ни странно, но выход из положения подсказала Алена. Выслушав вечером рассказ мужа о Ванькиных намерениях, она села на кровати и произнесла каким-то напряженным тоном:

– А ведь вот и пригодился клуб-то Ванькин…

– В смысле? – не понял Григорий.

– А в том самом смысле. Помнишь, на открытии был прокурор Коваленко? Так вот, потом он несколько раз приезжал туда с разными женщинами… Нужно найти кассеты, Гриша, там непременно должны быть записи с Коваленко, понимаешь?

– Такое ощущение, что ты не моя жена, а Ванькина, – грустно улыбнулся Григорий, поняв, что именно имеет в виду Алена.

"– Гриша! – укоризненно произнесла Алена, обняв мужа за шею. – Ну разве же я предложила бы такое, если бы не было нужды? Но ведь Ванька всерьез говорит о тюрьме, о том, что должен девочку вытащить. Я могу даже сама к нему поехать…

– Так, вот это прекрати! – отрезал Григорий. – Даже думать не смей! Еще не хватало, чтобы тебя кто-то связал с криминалом! Вполне достаточно того, что мое имя постоянно треплют в связи с Ванькой!

– Ну, хорошо, пусть не я – пусть кто-то из ребят, – поспешно согласилась она.

– Да нужна она! – скривился Григорий.

Кассету с записью развлечений прокурору Коваленко Мазей повез сам. Блюститель закона отпирался недолго, уж слишком явно было видно на пленке и его лицо, и вообще вся колоритная фигура. Иван вполне логично доказал Коваленко, что смерть криминального авторитета только на руку правоохранительным органам.

– Я не могу… – лепетал загнанный в угол прокурор, вытирая платком вспотевший лоб.