Кто в чемодане живет?

Он железный, он ничего не видит, не слышит, не понимает…

– Дорогая! – раздался знакомый голос.

Все, и я в том числе, повернулись к двери. На пороге опять стоял Владимир, в руках он держал конверт. Мне захотелось надеть шапку-невидимку, жаль, она не существует.

– Володька! – обрадовался Фред. – Круто, что ты вернулся. Хватай жженку.

За спиной отчима послышался шорох, потом я увидел Бориса, который держал в руках огнетушитель. Мне стало смешно. Секретарь сообразил: сейчас вспыхнет вселенский скандал, и приготовился его тушить в прямом смысле слова.

– Николетта, – спокойно сказал отчим, приближаясь к маменьке, – вот, прочитай.

– Что это? – недовольно поморщилась госпожа Адилье.

– Просто посмотри, – попросил законный муж.

Николетта издала страдальческий вздох.

– Прямо сейчас?

Отчим кивнул. Маменька, на лице которой сидело картинно-страдальческое выражение, разорвала клапан, вынула листок, подержала его некоторое время перед глазами, потом кокетливо дернула плечиком.

– Вова! Убедильно!

Отчим согнул руку кренделем:

– Тогда пошли.

– Никки, ты куда? – закричал Фред.

Маменька, идя вместе с мужем к двери, не оборачиваясь, ответила:

– Пора внести некоторые коррективы в свою жизнь. Когда я вернусь, как-нибудь тебе позвоню, может быть! Прощай, дорогой!

Безумный Фред уронил на пол черпак.

– Никки! Не понял?!

Но отчим уже увел супругу в коридор.

– Держи ее! – заревел Фред и бросился следом.

Борис встал поперек проема и попытался не пропустить мужика.

– Господа, немедленно прекратите, – заныл Алексей Юрьевич, – мордобой не джентльменское занятие. Лучше вызвать человека на дуэль. Что за плебейская привычка затевать рукоприкладство, если тебе что-то не по нраву!

Я скинул пиджак. Делать нечего, придется разнимать «гладиаторов». Но я не успел принять насильственно-примирительные меры.

– Шарман, дорогая, – воскликнул Алексей Юрьевич, – правда, твоя прапрапраматерь, чтобы прекратить боевые действия, кидала между рыцарями свой платок. Поверь, ангел мой, такое поведение более женственно.