Кто в чемодане живет?

– Конечно, – вспыхнула хозяйка, – она и Мирона бросила. Тварь.

– Мирон сын Анастасии? – удивился я.

– Да, – подтвердила Майя.

– Но в его метрике нет сведений о матери, – возразил я, – меня сей факт удивил. Иногда у младенца отсутствует запись об отце, мать не указана, как правило, у детдомовцев. А у Мирона есть папа, но нет мамы. Странно.

– В биографии Стена тоже не было супруги Майи, – передразнила меня девушка, – но вот я, сижу перед вами. Фиговый вы следователь, Подушкин, если верите исключительно документам.

Я, слегка задетый словами «фиговый следователь», перебил:

– Федор Стентин.

– И что вы об этом человеке знаете? – хмыкнула Майя.

– Только общие сведения, – после небольшой паузы ответил я и вынул айпад. Мать: Мария Григорьевна Стентина, уборщица в музее. Отца нет. Вернее, он, конечно, был, но по документам родитель Федора неизвестен. Учился в школе, поступил в институт, одно время преподавал в вузе, потом стал репетитором. Преподавателей английского языка в Москве пруд пруди.

– Потому что она психованная, – процедила Майя, – Андрей Ильич Поморов Филу давно позвонил и сказал: «Связался ты с б…, на всю голову больной.

– Поморов, Поморов, – повторил я, – тренер по борьбе Карефу?

– Ага, – кивнула Майя, – он своих учеников обожал, всем им помогал. Он подсказал Стену Настьку послать.

– Простите, не понимаю, – сказал я. – О чем речь?

– Не сообразительный следователь, – фыркнула собеседница.

– Из Александра Сергеевича Пушкина, – улыбнулся я, – произведение «Вурдалак». Только в оригинале процитированная вами фраза звучит иначе: «Трусоват был Ваня бедный; / Раз он позднею порой, / Весь в поту, от страха бледный, / Чрез кладбище шел домой».

– Рифмы нет, – теперь Майя разозлилась на солнце русской поэзии. – «Через кла2дбище шел домой».