Кто в чемодане живет?

Думаете, что мой обман мигом раскроется, когда Густав Дюпре решит проверить родословную Курочкиных? Ан нет! Копание в старых церковных книгах, куда записывали все крещения и венчания, дело долгое, кропотливое. В шестидесятые годы прошлого века, когда Никита Хрущев массово жег храмы, многие документы безвозвратно сгинули в огне. Но Курочкиным повезло. У Матрены будет бумага, подтверждающая дворянство. Откуда она возьмется? На тернистом служебном пути детектива я обзавелся разными знакомствами, подчас диковинными. Есть среди тех, с кем я изредка общаюсь, замечательный художник, он же каллиграф.

Послышалось громкое чавканье.

Первой опомнилась Николетта.

– Мусенька! Как мило! Ангел мой, когда у вас свадьба с Иваном Павловичем?

– Мы еще не решили, – быстро сказал я.

– Замолчи, – велела Николетта.

– Ваше колье восхитительно, – включилась в беседу Кока. – Живете в Париже?

– Нет. В городе Во-ле-Виконт, – лихо соврала Мусенька, – там была резиденция Жозефины. Замок, который ей Наполеон подарил, папа хотел купить, но мама его отговорила, сказала: «Хватит с нас ужасов каменных домов-крепостей, что ты на Луаре насобирал».

Генри глянул на меня, я встал и пошел к двери.

Сзади раздался грозный рык маменьки:

– Вава, ты куда?

– Сейчас вернусь, – пообещал я, удаляясь из комнаты, чтобы дать возможность Матрене и Генри якобы завести роман.

– Сядь! – приказала Николетта. – Ухаживай за невестой.

Я попытался ускользнуть.

– Через пару минут.

– Нет, – отрезала Николетта.

– Никки, ты же не хочешь, чтобы мальчик надул лужу в гостиной? – рассмеялся Алексей Юрьевич.

– Леша, фу! – воскликнула Кока.

– Варум фу? – не сдался престарелый кавалер. – Что естественно, то не стыдно.

Я сделал шаг вперед и чуть не оказался сбит с ног своим отчимом Владимиром, который, держа наперевес сноп белых роз, внесся в гостиную с фразой:

– Николетта, дорогая, вернись ко мне!

Маменька округлила глаза. Владимир бросил к ее ногам роскошную шубу.

– Ах! Меха! – простонала Зюка. – Володечка, очень мило, но скучно.