Толмач

И вообще выглядишь заметно старше своих лет. Уже почитай мужчина.

– Все вашим заботам благодаря, – нашелся Егор, благодарно кивая.

– Нет, Егорушка. Тут заслуги моей и вовсе не имеется, – понимающе улыбнулся Игнат Иванович. – Это все ты сам. Я ж знаю, что ты каждый божий день себя гимнастикой всякой изводишь. Но должен признать, оно тебе на пользу. Да и папенька рядом с тобой словно помолодел. Вон, про охоту вашу рассказывает так, что я даже заслушался. Признаться, я теперь в некотором затруднении, – задумчиво вздохнул он.

– Какие-то неприятности? Финансовые? – моментально подобрался Егор.

– Нет-нет. Тут как раз все в порядке, – поспешил заверить его дядя. – Я о другом. Про деда. Понимаешь, скучно ему тут одному. Сестры твои давно уж уехали. Они теперь учатся. Сыновья мои на службе. А иных детей в семье нет. Все уж выросли. А тут ты. С тобой вон и на охоту, и на рыбалку, и просто по полям верхом проехаться можно. Вот он и загрустил, что я тебя увезти собираюсь.

– А так ли мне надобно в столицу? – помолчав, осторожно уточнил Егор.

 – Когда службе вашей надобно стало, так нужные бумаги вон, даже в Оренбург привезли. А уж от столицы сюда и вовсе дорога накатанная. Да и не так много у вас тех бумаг, что перевода требуют.

– Выходит, ты не против тут еще пожить? – оживился Игнат Иванович.

– Господь с вами, дядюшка, – растерялся парень. – Это в столице я со скуки взвою, потому как там такой воли не будет. А тут благостно. Хочешь, на охоту ступай, а хочешь, верхом катайся.

– У Катерины еще бываешь? – осторожно поинтересовался дядя.

– Регулярно. Почитай каждый вечер езжу, – не стал скрывать Егор. – Вот уж не думал, что из такого можно целую науку придумать, – добавил он, делая вид, что очень впечатлен.

– Только осторожен будь, Егорушка. О Катерине никто знать не должен. Сам можешь бывать у нее, когда пожелаешь, коль она к тебе благосклонна. Но про встречи те молчок, – напомнил Игнат Иванович.

– Покойны будьте, дядюшка, – решительно кивнул парень. – Я когда к ней еду, завсегда с собой револьвер беру.

Так что, случись чего, не побоюсь его в ход пустить. А рассказывать о женщине сторонним, это простите, моветон и хвастовство, благородного человека недостойно. Да и некому мне о ней сказывать.

– Речь не мальчика, но мужа, – одобрительно кивнул дядя.

– Так вроде вырос уже, – пожал Егор плечами."

"– Что ж. Раз уж так все благополучно складывается, то я буду только рад, что ты еще немного побудешь с дедом. Стар он стал, Егорушка, – вздохнул Игнат Иванович.