Толмач

Щуки, лещи, лини, сомы – все это добывалось ими едва ли не в товарных количествах. В процессе выяснилось, что дед занимался не только добычей всяческих природных ресурсов, но и делал все, чтобы они не иссякали. Рыбу регулярно подкармливали, а охота велась только в строго отведенное для этого время.

Исключение составляли только волки и кабаны. Первых били зимой, чтобы избежать потравы домашнего скота, а вторых просто потому, что зверь этот был сильный, нахальный и очень упрямый. Одно кабанье стадо запросто могло вытоптать и уничтожить посевы на целом поле.

И даже несмотря на отстрел, уходить кабаны не спешили. Более того, эти наглецы даже умудрялись отгонять от сытных мест других копытных. А если учесть, что у одной свиньи обычно бывало не менее шести поросят, то ни о каком сокращении поголовья и речи не шло.

Не забывал парень и про тренировки. Очень скоро Егор и сам начал замечать, что его тело стало меняться. Головные боли отступили совсем, и он, на радостях, принялся наверстывать все утраченное. Что ни говори, физическая форма в прошлом у него была серьезная.

Одно то, что он уходил на выход с отрядом спецназа и не считался для них балластом, говорило само за себя. Понятно, что в бою от него толку было бы не много. Но в переходах тащить его на себе необходимости не возникало.

В общем, увлекшись, парень и не заметил, как прошла осень и наступила зима. Первый снег укрыл подворье, и Егор, выходя утром на пробежку, был вынужден надевать овчинную безрукавку, чтобы не простудиться. Нормальных препаратов тут еще не придумали, и умереть от воспаления легких в этом времени было так же просто, как воды попить.

Так что мешок пришлось перенести в свободный чулан и там же устроить турник.

Архипыч, пользуясь полным доверием как деда, так и самого Егора, то и дело подкидывал ему новые задачки, заставляя парня усиливать нагрузки. Так что дни Егор регулярно проводил в имении, а вот ночи в объятиях любовницы. Единственное, чего от него просила Катерина, так это сохранять тайну о ней самой.

Ни имени, ни места, где она живет, никто не должен был знать. От чего были наложены такие ограничения, парень мог только предполагать, но найденный в оружейной револьвер носил с собой постоянно.

В таком режиме он прожил до самого Рождества, после которого в имение деда приехал Игнат Иванович. Поздоровавшись с отцом, дядя дождался возвращения племянника и, зазвав его в кабинет, проворчал, окидывая парня долгим, внимательным взглядом:

– Оправился. Плечи раздались.