Кольцо княжны Таракановой

В первый момент, еще не вполне проснувшись, Елизавета подумала, что она все еще плывет на корабле адмирала Грейга…

Но потом она вспомнила, что злосчастный корабль давно уже пришел в Петербург и она заключена в каменный мешок, в каземат Петропавловской крепости…

Но тогда откуда же этот плеск?

Елизавета открыла глаза, приподнялась на своей узкой койке.

Она не поверила своим глазам: пол камеры был залит водой, и по этой воде плавали большие страшные крысы."

"Княжна завизжала от ужаса, но на ее крик никто не пришел.

Самая крупная крыса вскарабкалась на койку.

Княжна вскочила, отбросила крысу ногой.

Та перекувырнулась в воздухе, шлепнулась в воду и снова поплыла к койке, при этом злобно шипя.

Княжна снова закричала без большой надежды на отклик.

Никто не отозвался.

Тут она вспомнила, что ей недавно рассказывала словоохотливая тюремщица.

В Санкт-Петербурге, расположенном в низкой болотистой местности, в дельте реки Невы время от времени случаются страшные наводнения, во время которых нагнанные из залива воды затопляют половину города.

И вот наверняка сейчас началось такое наводнение…

Вода в каземате поднималась все выше и выше.

Уже несколько крыс вскарабкались на койку и подбирались к ногам несчастной узницы…

Елизавета схватилась за руку, надеясь на свое заветное кольцо…

Но кольца на руке не было.

Ну да, ведь она отдала его тюремщице, надеясь, что та передаст письмо графу Орлову…

Вода все прибывала, и из темной глубины смотрело на нее лицо бабушки, которая так похожа была на ворону… Бабушка хрипло расхохоталась.

Аня проснулась от привычных звуков, раздававшихся сверху. Это неугомонные сороки бродили по крыше. Надо же, так топают, как будто не сороки, а птеродактили.

В хижине было холодно, так что она укрывалась стареньким, но чистым ватным одеялом, которое принес участковый Петр Алексеевич. На следующий день после их разговора он снова приехал на мотоцикле и передал Ане большой тюк, сказал, что его хозяйка посылает.

Чего там только не было… Вот это одеяло, теплая вязаная шаль, носки и даже… тут Аня просто прослезилась – две пары новых трусиков, чистая майка и запечатанная зубная щетка с пастой.

Снова участковый уговаривал Аню ехать домой, говорил, что подсадит ее в поезд к знакомому проводнику, тот доставит ее в Зареченск в лучшем виде. Но Аня только мотала головой, вспоминая жесткие руки на своем горле и голос, перечисляющий выдуманные ее грехи.