Грех во спасение

– А мы из тех, кто купцам кровь пускает да такими вот девками закусывает! – прокричали весело из толпы.

Старик поднял вверх руку, и голос тут же смолк.

– Уголовные мы, – сказал он глухо и перекрестился. – Не спускайтесь больше в рудник, барышня. Мужики тут работают голодные, по бабам заскучавшие, еще случится что ненароком. Уходите от греха подальше!

– Спасибо, – прошептала Маша и попятилась назад к лестнице.

– Осторожнее, свалитесь! – Чья-то рука подхватила ее под локоть, и Маша испуганно вскрикнула, увидев, что это каторжник с вырванными ноздрями.

– Что, барышня, небось сердечко как овечий хвост задрожало? – усмехнулся тот, и обезображенная губа судорожно дернулась. – А ты меня не боись, мужик я смирный, незлобивый, а что не красавец, так это меня за побеги так изукрасили.

Каторжник посмотрел вниз и крикнул, чтобы подали лестницу. Через секунду та была на своем месте.

Старик вновь подошел к Маше:

– Простите нас, если сумеете. Ошибочка невзначай вышла. Думали, шалава какая новая пожаловала.

Маша поежилась от страха, представив эти забавы, которых ей лишь по счастливой случайности удалось избежать. А старик продолжал, словно не заметив ее испуга:

– Мы Дмитрия Владимировича очень даже уважаем. Завсегда куском хлеба поделится, последнюю рубаху с себя снимет, даром что князь. Мы уже слышали, что к нему невеста приехала. Поздравляем вас и счастья желаем. Только, ради бога, больше не ходите сюда.

– Спасибо, – прошептала Маша еще раз и поспешно, оступаясь и чуть не падая с лестницы, спустилась вниз.

Она не помнила, как вслед за Антоном выбралась наружу. И только когда впереди показался дневной свет, Маша, кажется, в первый раз после того, как вступила на лестничную перекладину, облегченно вздохнула. Вскарабкавшись по крутому откосу, они вышли наружу, и девушка обессиленно опустилась на большой камень рядом с входом в штольню. Зажмурившись от яркого света, она подставила лицо солнечным лучам, не обращая внимания на недовольно бубнившего рядом сторожа.

Заметив взгляд Маши, солдат с досадой проворчал:

– Говорил же я вам, барышня, чтобы не задерживались.