Горькая полынь моей памяти

Паникующей птицей билась мысль: слишком скоро, несвоевременно, рано. Но он не мог остановиться, как тонувший не может остановиться, почуяв кислород в лёгких. Заглатывал, лакал, сходил с ума, сводил, обезумел. Оргазм накрыл настолько оглушительной волной, что какое-то время ему казалось – он умер. Его нет. Разлетелся на триллионы частиц, растворился в воздухе до срока, и памяти о нём не осталось, будто не было его на земле. И самой Земли не было.

– Испугал? – приходя в себя, прошептал Дамир, всё ещё не выпуская Элю из-под себя.

– Немного, – честность ему понравилась, он улыбнулся. Почти засмеялся. Счастливо.

– В следующий раз буду осторожней.

– Будет следующий раз? – ты посмотри на эту коварную, соблазнительную улыбку и васильковый всплеск. Флиртует?

– Раньше, чем ты можешь представить, – он качнул бёдрами, подмигнул удивлённой синеглазой и впился в губы умопомрачительным поцелуем.

– Раньше, чем ты можешь представить, – он качнул бёдрами, подмигнул удивлённой синеглазой и впился в губы умопомрачительным поцелуем.

Ночью Эля ускользнула к себе, ссылаясь на то, что Серафима испугается, не найдя маму рядом. Безумно не хотелось выпускать из рук зацелованную им женщину, но пришлось. Малышка действительно могла испугаться. Перед тем, как провалиться в сон, Дамир закрыл входную дверь на ключ, спрятав последний в тумбочке, в своей спальне. Так надёжней… Он не мог рисковать. Не мог потерять Элю ещё раз.

Проснулся от шума на кухне, подорвался, просыпаясь на ходу. Морок слетел мгновенно, раньше, чем щёлкнул выключателем и понял – в углу, свернувшись в неестественной позе, сидит Эля и оглушающе кашляет, изо всех сил закрывая рот ладонями. Слёзы текли по покрасневшему лицу, казалось, ещё немного, и бронхи выскочат наружу, прямо на зону со светлым мраморным полом.

– Эля? – он подскочил почти мгновенно, ловя ужас и отчаяние в васильковом взгляде.

– Я… не… – оглушающий кашель не дал договорить, она упала на четвереньки, потом присела, схватила себя за горло. – Не… не заразная! – крикнула Эля, получился скрипучий, режущий слух звук. – Не… не… кок… люш.

– Не коклюш? – ничего не понимал Дамир.

– Нет туберкулёза, – выдохнула девушка. – Я не заразная.

– Это последнее, что меня сейчас интересует, – рыкнул Дамир, легко поднимая Элю. Какая же она лёгкая, почти невесомая, прозрачная, особенно сейчас.