Горькая полынь моей памяти

Девушка подумала, что он приехал к папе – они работали без выходных, праздников, часто до ночи, – а он подошёл к вышедшей на крыльцо ресторана Кариме и преподнёс букет цветов. Нежные лизиантусы, обёрнутые широкой лентой в цвет платья девушки. Невероятно красиво! Кажется, никто на свете не смог бы выбрать букет прекрасней.

Папа довольно рассмеялся, одобрительно похлопав Равиля по плечу, мама с восхищением посмотрела на букет, пряча хитрую улыбку, а Карима, кажется, стала похожа на нежный, трепещущий лизиантус с полупрозрачными лепестками, источающими тончайший, сладкий аромат.

– Погуляйте, – вдруг сказал папа, глядя на Равиля, подставляя локоть маме. – Сегодня твой день, – он тепло улыбнулся дочери, поцеловал в щёку, поправил прядь у лица. – Совсем взрослая стала, дочка.

Распахнутыми от удивления глазами Карима смотрела, как папа открыл дверь в служебный автомобиль, пропустил жену вперёд и нырнул следом. Как автомобиль остановился на повороте у набережной, напротив ярко освещённого магазина цветов и сувениров.

Папа заскочил в стеклянные двери и вышел с букетом роз, маминых любимых – пепельных, – и сел обратно.

Сверкнули стоп сигналы дорогого автомобиля, и Карима осталась одна. С Равилем. Наедине. Уже не в первый раз. Иногда он подвозил её из школы, захватывал с дополнительных занятий, встречал после экзаменов. Водил в ресторан, кафе, а то и в Макдональдс, который обожали оба, но старались ограничивать себя – вредно.

Именно в этот миг пришло острое, пронзительное понимание – они остались наедине.

Равиль Юнусов и Карима Файзулина. Стоя у ресторана, рядом с такими же выпускниками и выпускницами, как Карима, под аккомпанемент смеха, доносившейся из дверей музыки и бодрого голоса ведущего вечера, они остались наедине."

"Вечер стоял тёплый, немного душный, от Волги веяло неясной, едва различимой прохладой. Карима почувствовала предательский холодок по спине, а следом уверенную мужскую руку на своей руке, плавно ведущую от локтя до косточки на запястье, скользнувшую на талию, подчёркнутую широким атласным поясом.

Карима всегда была худенькой, за последний год похудела на три килограмма, никогда не обращала на это внимание, а сейчас была рада, что ладонь Равиля может обхватить почти половину пояса. Волшебное, волнующее чувство.

Они гуляли до ночи. Набережная подсвечивалась фонарями, отражающимися в тёмной Волге. Улицы светились вывесками и рекламой, где-то играла музыка, навстречу шли выпускники, большинство уже навеселе.