Горькая полынь моей памяти

Уверен, им будет небезынтересно получить лишние звёздочки и премию за раскрытие преступления пятилетней давности – воровства денежных средств с пенсионной карточки старухи, в сумме сто двадцать восемь тысяч рублей. Ты хорошо поняла меня, Эля? – она молчала, пугая васильковыми всполохами. – Хорошо поняла?

– Да, – наконец, выдавила из себя Эля… – Я поняла, – что опровергало сомнения, если они и были, что именно она украла карточку эби.

– Умница. А если всё-таки сумеешь убежать, поверь, я найду и сделаю всё, чтобы забрать у тебя Серафиму.

– Она не твоя дочь!

– А чья? Андрея Геннадьевича?

– Да!

– Надо же, а документы говорят обратное… Семейный кодекс, – он усмехнулся, умирая внутри сто раз. Тысячу, миллион, и все разы без права на снисхождение.

Спустя несколько часов он приземлился на родной поволжской земле.

Глава 38

Карима. Прошлое. Поволжье

Карима вышла из школы и обессиленно шлёпнулась на скамейку в небольшом скверике напротив здания. Последний экзамен остался позади, впереди получение аттестата, выпускной, взрослая жизнь.

Если бы Карима сказала, что за выпускной класс она устала – она не выразила бы и десятой доли своего состояния. Она училась, как одержимая. Зубрила, писала, переписывала, читала, анализировала, просиживала до утра над тестами, снова зубрила, читала, переписывала. Папа нанял несколько репетиторов-экспертов по ЕГЭ. Она участвовала во всероссийских олимпиадах – в одной, по физике, победила, и даже вытянула на серебряную медаль.

Во что бы то ни стало Карима решила поступить в институт. Хороший, престижный, чтобы не дать себе ни единого шанса передумать, не отступить в последний момент, испугавшись самостоятельности или чужого, далёкого города.

Кто бы мог подумать, что когда-нибудь Кариме остро будет хотеться уехать из родного дома. От мамы, папы, эби, от бесконечно спорящих Алсу и Назара, от Динара, заболевающего каждое лето.

Настолько сильно, что иногда Карима не могла уснуть.

Казалось бы, впереди вся жизнь, а Карима чувствовала себя, как эби.