Горькая полынь моей памяти

В служебной квартире…

– Я понял, в какой квартире, – речь шла о квартире, предоставленной Алии Долматовой компанией Файзулина-старшего. – Что там делает Алсу?

– Не могу точно сказать. Понимаешь, она приехала три часа назад, какая-то взвинченная, нервная, сама не своя. Я, естественно, пустила. Она закрылась в комнате и не выходит. Я боюсь, Дамир! Ей шестнадцать лет, мало ли что у неё на уме?! Потом приезжал Назар, искал Алсу, сказал, что это срочно. Я ответила, что не видела её с прошлого совместного праздника.

– Она что-нибудь говорит? – этого ещё не хватало. Только не сейчас.

Алсу и близко не была так покладиста, как Карима. Воспитание в жёстких рамках Арслана Файзулина встречало протест в душе юной бунтарки, но всё же она всегда придерживалась семейных норм поведения. Мама лишь изредка сетовала на излишнюю самостоятельность Алсу, что, дескать, она в её возрасте, а уж тем более Карима, не вели себя так непристойно.

С другой стороны, кому? Очевидно, от отца дочь прячется, причём у постороннего человека. Шайтаны! Как не вовремя! Почему сейчас?! Алсу, девочка, неужели ты не могла совершить свой маленький бунт в другое время?

Дамир коротко выдохнул:

– Я в аэропорт. Если всё сложится, ночью буду у тебя.

Если выплеск Алсу окажется глупым детским капризом, то он лично выпорет ей задницу, со всем пристрастием!

– Слушай меня внимательно, – выдавил из себя Дамир, смотря на бледную, почти зелёную Элю.

Было ли ему жалко девушку? Да, шайтаны её раздери, было! Вопреки всему и вся. Жалко. Невыносимо хотелось рвануть на себя это глупое, бесящее его создание и заставить думать, заставить любить, заставить поверить.

Стал бы Дамир Файзулин это делать? Нет.

"– Слушай, – повторил он. – Сейчас я уеду, вернусь, возможно, завтра, возможно, послезавтра. Документы будут у меня, – он показал взглядом на паспорт Эли и свидетельство о рождении Серафимы. – Квартиру закрою на сигнализацию. Откроешь дверь – приедет наряд полиции. Попытаешься выбраться – приедет наряд. Придумаешь, что я захватил вас с Серафимой в заложники, что ты домработница, случайно забывшая ключи, – всё, что угодно – будешь иметь дело с полицией.