Горькая полынь моей памяти

Пил, задавался сотнями, тысячами вопросов и не находил на них ответы. Он не пытался заглушить боль, уже тогда он понимал – боль растекается по его телу, завоёвывая территории, и уступит место лишь тотальному равнодушию.

Пил, пока не открыл глаза прямо в солнечный свет. В своей спальне. Постель была примята, со стороны, где должна лежать Эля, только скомканная подушка и солнечный луч. Дамир встал, огляделся: чёрное платье сброшено в углу, у кровати валяются брюки, всё ещё в земле с поля и кладбища, мятая рубашка болталась на теле.

Он спустился вниз, как был, в трусах и грязной рубашке, в которой спал.

– Где Эля? – вместо приветствия спросил он Кариму, топтавшуюся на кухне в аккуратной школьной форме. Значит, будний день, мелькнула мысль. Счёт дням Дамир потерял.

– Не знаю, – Карима хлюпнула носом. – Мама говорила, ей к врачу нужно…

– Она не дождалась меня? – рявкнул он.

– Я не знаю! – заревела Карима.

Дамир почувствовал себя мудаком, что бы ни случилось, сестрёнка точно не виновата. Если он, взрослый, почти тридцатилетний, не может принять действительность, то маленькая школьница, чьей самой страшной проблемой до этого года было не выученное домашнее задание – тем более.

"Эби закрылась у себя в комнатушке, должно быть спала. Ни матери, ни отца дома не было, сестёр и брата в лицей отвозил водитель. Эля не появилась. Дамир автоматически, который раз за месяц, набрал её номер, уже не особо надеясь на ответ. Она становилась для него миражом, дурным сном, наваждением. Рингтон раздался из-под скомканного одеяла, телефон сиротливо мигал на синем постельном белье, высвечивая надпись «Дамирчик», как насмешку.

Дамир взял смартфон в руки, пробежался по звонкам – ничего особенного. Несколько незнакомых входящих, исходящих, на поверку оказавшихся телефонами областной больницы и какого-то врача. Звонок от Иванушкиной, записанной как Наталья Сергеевна, и бесконечные неотвеченные звонки Дамира, как и сообщения его – непрочитанные.

Он оглядел комнату: вещи Эли на месте… кто знает, что в голове у этой непредсказуемой, необъяснимой девочки?

А ему по-прежнему нужны были ответы на вопросы.

Дамир собрался быстро, отыскал в шкафу джинсы, накинул серую толстовку, почистил зубы и рванул в город, в Областную больницу, где поднялся в отделение педиатрии, к Иванушкиной. Человеку, который не станет прикрываться Богом, Аллахом, чьей-то волей, сбрасывать звонки и реветь в три ручья.

– Пиздец, ты страшный, – встретила его Натка, сразу обозначив ситуацию.