Горькая полынь моей памяти

Всё это пролетело перед взглядом Дамира, как чёрно-белое немое кино. Он наблюдал, но уже тогда чувства, одно за другим, начинали атрофироваться в его организме. Влад Цепеш вступал в свои права.

Эля лежала на их общей кровати в чёрном платье – невозможно худая, сама на себя не похожая, бледная, с пугающей чернотой под глазами, словно намазанной сажей. Никогда ничего подобного Дамир не видел. Он присел, взял в ладонь холодную, безвольную руку, попытался отогреть дыханием – безрезультатно. Укутал в одеяло спавшую и вышел, тихо закрывая за собой дверь.

– Мы надеялись, – рыдала мама. – До последнего надеялись.

– Почему ничего не сообщили? – Дамир мерил широкими шагами зал, всеми силами сдерживая отчаяние и злость. Если позволит просочиться хотя бы толике собственного раздражения, оно снесёт не только дом из огнеупорного кирпича, но и сравняет высокий берег Волги с лениво текущей темнеющей водой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Что бы ты сделал? Чем бы помог?

– Я бы прилетел!

– Чем бы ты помог? Ты не врач, – спокойно отвечал отец.

– Неважно, я бы прилетел!

– Ты бы не сделал больше, чем мы и врачи, ничем бы не помог. На всё воля Аллаха.

Воля Аллаха. Дамиру хотелось выть в голос – не слишком ли жестокая воля? Стоит ли покоряться ей бездумно? Есть ли Аллах – или это всего лишь квинтэссенция людских чаяний о справедливости? И есть она – эта справедливость?

Он что-то проорал отцу, бросил страшные обвинения в адрес матери, перепугал Кариму, та от слёз начала заикаться.

И только Эля спала беспробудным сном под действием медикаментов.

Юнусов появился как нельзя кстати. Его вызвонила Карима, в ужасе крича в трубку, что Дамир сошёл с ума и сейчас или он убьёт папу, или папа его. Наверное, сестрёнка действительно сильно перепугалась в тот день.

И он пил, пил много, не закусывая, не разговаривая, глушил коньяк, как воду, под немым взглядом друга. Тот ничего не говорил, никак не комментировал происходящее, наливал алкоголь, время от времени пытаясь заставить съесть хотя бы кусок мяса или хлеба. Дамир только пил. Пил и не пьянел.