Гонки на выживание

Дмитрий судорожно кувыркнулся за высокую спинку кресла, но Сергей уже надолго «убаюкал» его врага.

Все произошло почти мгновенно — никто даже не оглянулся. Бортрадист-майор в белых наушниках как ни в чем не бывало спокойно сидел к ним спиной перед приборным пультом в своем закутке.

Но вот он оглянулся и весело прокричал что-то Пастуху, явно приняв за одного из угонщиков.

«Ах, во-от оно что! — осенило Сергея. — А майорчик-то — с ними в деле!»

Пастух быстро шагнул к нему и на миг стянул с себя маску, открылся.

Он не ошибся — лицо бортрадиста исказил животный ужас. Боцман был уже рядом — в такие мгновения его башка работала на славу. Он сразу понял все — сорвал с бортрадиста ларингофон с наушниками и с силой упер ствол «Калашникова» в его затылок. Тот обмяк от страха и замер, подняв руки.

А те двое, что стояли у пилотской со знакомыми автоматами «ПП-95М» в руках, были заняты. И не оглянулись на шум. Да и зачем? Дело выгорело! На борту остались только свои да беззащитные летчики за штурвалами.

— Курс сто сорок семь! — рычал длинный майор Боб, держа на мушке голову командира. — Сто сорок семь, понял? Меняй курс, или я продырявлю твоего второго!

Кроме тебя, всех кончу! А ты, подполковник, нас уж как-нибудь довезешь… За лобовыми стеклами «Руслана» стояла мертвенная чернота ночи, в полумраке просторной пилотской кабины мягко светились циферблаты и дисплеи приборных досок, помигивали красные и зеленые лампочки авионики.

— По магнитному компасу! — заорал главарь.

 — Отслеживаю показания и считаю до двадцати! Не уйдешь на сто сорок семь — и твои летуны на твоей совести! Ра-аз… Два-а… Пастух понял: путь назад эти громилы себе отрезали. Свой выбор они определили сами: либо исполнить заказ, сорвать куш и затеряться на шарике, либогробануться вместе с самолетом.

Эта мысль сверкнула в голове, как вспышка. Он почти без замаха коротко рубанул Боба тем же прикладом по голове. Тот пролетел вперед и рухнул на кресло командира.

"

"Второй угонщик дернулся вправо, бессознательно нажав на спуск. Короткая очередь! Несколько пуль веером разошлись по кабине, брызнули искры и осколки приборов… И в тот же миг в кабину с громким свистом ударила тугая и острая, как ледяная спица, тонкая струя встречного воздушного потока — видно, одна из пуль где-то пробила обшивку. Жгучий морозный шнур опрокинул стрелявшего навзничь, и его словно вынесло из кабины.